Брат Волк
Шрифт:
– Если верить Ренн, – резким голосом прокаркала она, – ты можешь разговаривать со своим волком.
– Она ошибается, – возразил Торак. – Я не могу…
– Не лги нам, – сказал Фин-Кединн, не оборачиваясь.
Торак умолк.
Снова и снова он шарил у себя за спиной пальцами. И вдруг – о, удача! – нащупал крошечный осколок кремня, не больше ногтя; возможно, кто-то уронил его здесь, делая себе нож или наконечник для копья. Торак жадно стиснул добычу. Когда Фин-Кединн и старуха вернутся к костру,
От этих мыслей он несколько сник: чтобы все успеть и остаться на свободе, нужно большое везение.
– Хочешь, я расскажу тебе, почему ты способен разговаривать со своим волком? – спросила Саеунн.
– К чему это, Саеунн? – недовольно заметил Фин-Кединн. – Мы зря теряем время…
– Ему нужно это знать! – резко возразила старуха и стала молча водить желтым, похожим на коготь ногтем по спирали, изображенной на том амулете, который носила на груди.
Торак следил за движением ее ногтя, медленно выписывавшего круги, и у него начала кружиться голова.
– Много лет назад, – донесся до него голос колдуньи, – твои мать и отец покинули племя Волка и ушли в чащу Леса, желая скрыться от своих врагов под защитой зеленых духов вещих деревьев. – Острый ноготь старухи все кружил по амулету, и Тораку показалось, что перед ним раскрывается неведомое ему прошлое.
– Через три луны после твоего рождения, – продолжала Саеунн, – твоя мать умерла.
Фин-Кединн встал, скрестил руки на груди и замер, глядя во тьму.
Торак, точно очнувшись от колдовского сна, захлопал глазами.
Но Саеунн даже не взглянула в сторону Фин-Кединна. Ее внимание было полностью сосредоточено на Тораке, и ноготь ее ни на мгновение не прекращал своего вращательного движения.
– Ты был грудным младенцем, – сказала колдунья, – но не мог же твой отец кормить тебя грудью. Обычно, когда такое случается, отец предпочитает удушить ребенка и избавить его от медленной голодной смерти. Но твой отец избрал иной путь. Он нашел волчицу с маленькими волчатами и подложил тебя в ее логово.
Торак пошатнулся, как от удара.
– Целых три луны провел ты в ее логове. Целых три луны ты учился разговаривать по-волчьи.
Торак так стиснул осколок кремня, что он врезался ему в ладонь. Он чувствовал: Саеунн говорит правду. Вот почему он может разговаривать с Волком. Вот почему ему тогда все мерещилось волчье логово. Пищащие волчата. Густое жирное молоко волчицы…
Но откуда могла об этом узнать Саеунн?
– Нет, – сказал он. – Ты хочешь поймать меня в ловушку. Откуда тебе знать такие вещи? Ведь тебя там не было.
– Твой отец сказал мне об этом, – ответила Саеунн.
– Неправда, не мог он этого сделать! Мы с ним никогда даже
– Нет, все-таки подходили. Однажды, пять лет назад. Разве ты не помнишь? Помнишь Совет племен на берегу Моря?
Сердце готово было выскочить у Торака из груди.
– Твой отец пришел туда, чтобы найти меня, – продолжала Саеунн. – Он хотел рассказать мне о тебе. – Ее острый ноготь остановился и замер в самом центре спирали. – Я знаю, ты не такой, как все. – Голос колдуньи все больше походил на карканье ворона. – Я думаю, ты и есть Слушающий.
Торак снова до боли вдавил осколок кремня в ладонь.
– Я… я не могу им быть! Я не понимаю…
– Ну конечно, он не понимает, – бросил через плечо Фин-Кединн и вдруг резко повернулся к Тораку; его голубые глаза сверкали огнем. – Твой отец ведь ничего не рассказывал тебе о том, кто ты такой, верно?
Торак кивнул.
Вождь племени Ворона некоторое время молчал. Лицо его оставалось совершенно неподвижным, но Торак видел, что в душе у него все кипит, несмотря на эту маску полнейшего спокойствия, даже равнодушия. Наконец Фин-Кединн заговорил снова:
– Есть только одна вещь, которую тебе знать совершенно необходимо: тот медведь не случайно напал на твоего отца. Ведь это ИЗ-ЗА НЕГО он появился на свет.
Торак вскинул голову:
– Из-за моего отца?
– Фин-Кединн… – попыталась остановить вождя Саеунн.
Но тот, бросив на нее испепеляющий взгляд, возразил:
– Ты же сама сказала, что ему нужно это знать. Вот я и рассказываю!
– Но, – робко возразил Торак, – там ведь был какой-то бродяга, калека, и он…
– Этот «калека», – резко оборвал его Фин-Кединн, – был заклятым врагом твоего отца!
Торак, невольно отпрянув от него, прижался к столбу.
– У моего отца не было врагов! Глаза вождя опасно сверкнули.
– Твой отец был не просто охотником из племени Волка. Он был колдуном этого племени. Великим колдуном.
У Торака перехватило дыхание.
– Он и об этом тебе не сказал, верно? – спросил Фин-Кединн. – Да-да, он был колдуном племени Волка. И именно благодаря ему этот… это существо сеет теперь смерть по всему Лесу… опустошает его…
– Нет, – прошептал Торак, – неправда…
– Он, значит, держал тебя в полном неведении?
– Фин-Кединн, – вмешалась Саеунн, – он ведь пытался защитить…
– Да? И каковы результаты? – резко повернулся к ней Фин-Кединн. – Парень почти взрослый, а ничего толком не знает! И ничего не понимает в том, что вокруг него творится! А ты еще просишь меня поверить, что именно он – тот единственный, кто может… – Вождь не договорил, горестно качая головой.
Повисла напряженная тишина. Затем Фин-Кединн глубоко вздохнул и тихо сказал, обращаясь к Тораку: