Брат моего парня
Шрифт:
— Это не просто поцелуй, Рэн, — сказал он. — Это то, что ты больше не сможешь спрятать. Ни от себя. Ни от него.
Я открыла глаза. Его взгляд был темнее, чем вода вокруг.
И впервые я поняла: Коул не позволит мне жить между.
Он заставит выбрать.
Даже если бы моей целью было остаться с Каем — он бы этого не допустил.
29
Его пальцы всё ещё удерживали мою талию, будто он не хотел отпускать. Я дышала рвано, горло было сухим, губы
И именно в эту секунду воздух прорезал звук.
Резкий. Жужжащий. Безжалостно реальный.
Телефон.
Я вздрогнула так резко, будто кто-то схватил меня за волосы и выдернул вверх. Коул услышал его тоже — угол его челюсти чуть дрогнул, взгляд стал темнее, жёстче. Его пальцы всё ещё удерживали мою талию под водой.
Я не двигалась. Он — тоже.
Телефон звонил снова. Звонок отражался от стеклянных стен, заполняя пространство.
И я поняла: если я не уйду сейчас — я не уйду уже никогда.
Коул говорил тише, чем звук телефона, но эти слова прошли по коже холоднее, чем воздух снаружи бассейна:
— Не бери.
Я почувствовала, как внутри что-то хрустнуло. Тонкое. Невидимое. Но неизбежное.
— Это может быть Кай, — прошептала я, не узнавая собственный голос.
— Я знаю, — сказал он ещё тише. — И всё равно говорю: не бери.
Его ладонь на моей талии чуть сжалась — всего на долю секунды.
Телефон неумолимо звонил. Снова. Громче. Навязчивее. Как будто мир за пределами воды понял, что происходит здесь, и хотел сорвать, разрушить, остановить.
— Мне нужно… — начала я, но голос дрогнул, будто я пыталась проговорить слово, которое не помещается в горле.
Коул смотрел так, будто сам был на грани — между тем, чтобы удержать меня силой, и тем, чтобы позволить уйти, пока мы ещё не пересекли точку невозврата.
Я закрыла глаза — на миг. Настолько короткий, что по идее никто бы не заметил. Но он заметил.
Конечно заметил.
— Мне нужно… — выдохнула я снова, — пойти.
Он медленно убрал руку с моей талии — как будто каждый сантиметр отдавал теплом, которое не исчезало даже в воде.
Я развернулась, почувствовав, что колени стали слишком мягкими. Каждый шаг к бортику бассейна давался тяжело — как будто вода удерживала меня, не желая отпускать.
Телефон звонил всё ещё. Секунда за секундой. Я вышла из воды, чувствуя, как холодный воздух ударил по разогретой коже, будто пощечина.
Я подняла трубку — пальцы дрожали так, что я еле удержала телефон. Звонил Кай.
— Алло… — сказала я едва слышно.
Но в груди звучало другое: если бы не звонок — я бы не ушла. Если бы не голос в телефоне — я бы вернулась обратно в воду. К нему.
И
Кай пришел вечером — позже, чем обещал. Дверь в комнату открылась мягко, но я всё равно вздрогнула. Он не сразу вошёл, будто колебался, стоял снаружи, собираясь с мыслями. Я сидела на подоконнике, завернувшись в плед, и слышала, как скрипит паркет под его ногами.
— Можно? — спросил он глухо.
Я не ответила, но не отвернулась. И этого оказалось достаточно — он вошёл.
Кай выглядел старше. Сутки прошли, а он будто прожил год. Под глазами — синеватые тени. Волосы взъерошены, губы сухие. Он закрыл за собой дверь и опёрся на неё спиной, как будто боялся, что ноги подкосятся.
— Рэн…
Я продолжала молчать.
— Я должен был рассказать тебе всё с самого начала, — начал он. — Но я испугался. Я не знал, как ты отреагируешь. И не хотел потерять тебя.
Я медленно поднялась и подошла ближе, но остановилась на расстоянии.
— Про что ты, Кай?
Он провёл рукой по лицу, потом по затылку — нервное, напряжённое движение.
— Про Томсенов. Про нашу "помолвку". Про всё это… недоразумение, как ты его назвала бы.
Я нахмурилась.
— Я слушаю.
Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. Всё так же медленно.
— Наша семья и Томсены… Ты не знаешь, как всё натянуто между ними. История долгая, грязная, но суть в том, что когда-то они были союзниками. Потом произошёл разлом — юридический, финансовый, личный. Много боли, много обид. И всё это до сих пор гноится под видом вежливых улыбок и красивых приёмов.
Я кивнула, не перебивая. Он продолжал:
— Они решили, что лучший способ всё это замять — брак. Между мной и Лиз. Сын и дочь — символ новой эпохи. Сказка для инвесторов и журналистов. И ад для меня.
Он замолчал, будто прислушиваясь к реакции. Я чувствовала, как кровь стучит в висках. Я понимала, что все нечисто. Но не могла предположить, что настолько. Это как сильно родители Кая и Коула меня ни во что не ставят?
— Ты знал об этом давно?
Он качнул головой.
— Недавно. Отец пригласил меня в кабинет за два дня до поездки. Сказал, что всё уже практически согласовано. Что Лиз будет идеальной женой. Что я обязан. Знаешь, как он умеет говорить. Гладко, как нож по льду.
Я вдруг почувствовала, что задыхаюсь.
— И ты… что?
Он вскинул глаза, полные отчаянья.
— Я выбрал тебя. Сразу. Без колебаний. Я встал и ушёл. Сказал, что женюсь только на тебе, и точка. Но отец не отступал. Он начал давить, как умеет. Угрожал заморозить бизнес, убрать меня из наследников, стереть из семьи. Тогда я… Я испугался, что он что-то сделает. Что он может сделать тебе больно. Или нам.
Он подошёл ближе и взял меня за руки. Лёгкое, осторожное касание, как будто боялся спугнуть.