Брат моего парня
Шрифт:
Он медленно перевёл взгляд на меня. Словно именно этого и ждал.
— Ты удивительно точно это подметила.
Я дернула плечом. — У всех так. Все пытаются соответствовать чьим-то ожиданиям. Наверное, это привычно для общества.
— Может быть. Особенно когда эти ожидания — диктуют. — Он постучал пальцами по кружке. — И чем громче они звучат, тем меньше воздуха вокруг.
Его голос стал тише. Не мягче — глубже. Так говорят о вещах, которые касаются слишком близко.
—
Он коротко усмехнулся — больше в сторону, чем мне.
— У моей семьи всё всегда звучит громко. Даже молчание.
Мне не пришлось спрашивать, что он имел в виду. Это почувствовалось сразу — как будто тонкая грань между нами дрогнула.
— Они привыкли командовать, — сказала я. — Учитывая их уровень, это… закономерно.
— Логично, да. — Он облокотился на перила. — Но логичность ещё не делает их правыми.
Он усмехнулся — коротко, почти жестко.
— И что они хотят от тебя?
Он посмотрел куда-то в даль, на тёмный лес. Не на меня.
— Чтобы я остался и продолжил всё, что «предназначено». Вписался в привычный им сценарий. Сделал вид, что мне это подходит.
Он говорил не громко, но в каждом слове чувствовалась усталость, сжатая в сталь. Та усталость, которую он даже себе редко признаёт.
— И ты… продолжишь? — спросила я, хотя сама не знала, что именно хотела услышать.
Он замолчал — не потому что искал ответ, а потому что выбирал, говорить ли правду.
А когда заговорил, в голосе не было ни тени сомнения:
— Нет.
Не вызов. Не демонстрация. Просто факт. Сказанный так, что у меня по позвоночнику прошёл холод.
— Я не собираюсь жить по их правилам. Не собираюсь стоять там, где меня ставят. — Он сжал ладонью кружку так, будто удерживал что-то гораздо тяжелее. — У меня есть свои цели. И они… не рядом с ними.
Я подняла взгляд — резко, будто кто-то дёрнул меня за нитку. В его лице не было показушности. Только странная, слишком сильная решимость.
В голове запульсировал один единственный вопрос. Не знаю, как я вообще пришла к нему. Возможно, почувствовала к чему он клонит.
— Для этих… «своих целей» тебе нужно… уехать? — спросила я медленнее, чем хотелось. Слишком осторожно. Как будто боялась подтвердить то, что уже поняла.
Он посмотрел на меня коротко — слишком честно, чтобы я успела отвести глаза.
И просто сказал:
— Да.
Слово ударило, как если бы по рёбрам со всей силы приложились. Я будто на секунду забыла, как дышать.
— Когда? — спросила я так тихо, будто спрашивала не о дате, а о диагнозе.
Коул отвёл взгляд, не отстраняясь,
— Скоро.
Он произнёс это тонко, спокойно, почти буднично. Будто говорил не о том, что исчезнет. Будто это действительно было что-то на уровне погоды — переменная облачность, небольшой ветер, я уезжаю.
Мир в этот момент не рухнул. Он просто… сместился. Словно беседка накренилась, и я вдруг оказалась слишком близко к краю.
Я сидела, не двигаясь, держась за кружку, как за поручень. И лишь одно отчётливо поняла: я не должна была так реагировать. Не имела права. Но удар пришёлся гораздо глубже, чем я ожидала.
— И ты собирался об этом… вообще не говорить?
— У нас ведь нет обязательств, — сказал он мягко, но с какой-то резкой нотой. — Разве я должен отчитываться?
— Нет, — выдохнула я. — Но ты хотя бы мог сказать нормально. А не бросать это между разговором о чае и тишине.
Коул чуть наклонился вперёд, но промолчал.
Голова гудела. В беседке будто стало меньше воздуха.
— Значит… скоро? — повторила я, хотя ответ уже стоял под кожей. Хотелось услышать его ещё раз, чтобы убедиться, что не придумала. Или чтобы мозг успел сформулировать хоть какую-то защиту. Он кивнул.
— Да.
Воздух в беседке стал гуще, будто свет от лампы потускнел.
— И ты потом… вернёшься ведь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, но он дрогнул всё равно — едва, почти незаметно, но достаточно, чтобы я сама это услышала.
Он даже не задумался. Даже не попытался смягчить.
— Нет.
Его «нет» разрезало пространство между нами, как ножом по ткани — тихо, но с таким холодом, что я буквально ощутила, как внутри что-то сжалось, а потом провалилось куда-то глубже.
Он смотрел прямо, спокойно, как будто говорил о чем-то элементарном — о факте, который не требует обсуждения.
— Ты расстроилась? — спросил он, чуть прищурившись. Он не давил, не провоцировал — просто… видел.
— Нет.
Глупая, мгновенная, безнадёжная ложь.
— Лжёшь.
Слово прозвучало не обвинением — диагнозом.
— Не твоё дело, — выдохнула я, стараясь удержать лицо ровным. Ладони потели. Сердце билось слишком громко, будто пыталось вырваться наружу.
— Рэн… — он наклонился вперёд, упершись локтями в колени. Голос стал ниже, спокойнее, но от этого — только острее. — Если бы тебе было всё равно, ты бы уже ушла.
Я дернулась, резко встала. Стул подо мной чуть скрипнул, кружка в руке качнулась. Чёрт. Даже этот микрожест выдал больше, чем слова.