Бойфренд
Шрифт:
Она поворачивает голову в сторону входной двери.
– Думаешь, отец забыл ключи?
Я не знаю, кто там за дверью, но точно знаю, что это не мой отец, который ищет ключ от дома.
– Может быть…
Мама вытирает лицо салфеткой и направляется к входной двери. Я встаю со своего стула и тихо подкрадываюсь, чтобы увидеть, кто там. Я уверен, что это должна быть полиция, но вместо этого вижу, как моя мать разговаривает с мужчиной средних лет с пивным животом и зачёсанными на лысину волосами. Он, кажется, передаёт ей что–то, затем они
Кто это?
Мать закрывает за собой дверь и выглядит удивлённой, увидев меня стоящим в прихожей.
– Том, – говорит она. – Я тебя не заметила.
Именно тогда я замечаю, что у неё в руке – предмет, который передал мужчина. Это телефон.
– Это был бармен из O’Toole's, – говорит она. – Твой отец оставил там свой телефон. – Она добавляет: – Два дня назад.
Не знаю, что на это сказать.
– О.
– Он говорил тебе, что потерял телефон?
Я медленно качаю головой.
– Нет, не упоминал.
Она оглядывается через плечо на дверь, затем снова на меня.
– И бармен говорит, что он не возвращался туда с тех пор, как оставил телефон. И он не был на работе. Так где же, по–твоему, он был?
У меня пересохло во рту. Напоминаю себе, что даже если она подозревает, что с отцом что–то случилось, это не значит, что она знает, что именно. Хотя она однажды видела, как я угрожал ему кочергой. Всё же…
Она смотрит на пол, и я почти вижу, как в её голове крутятся шестерёнки. Хотел бы я, чтобы они остановились. Неужели она не может просто перестать думать об этом и позволить нам насладиться ужином?
– Том, – говорит она, – когда ты вынес ковёр к обочине?
Опять этот чёртов ковёр. Не надо было позволять ему выползать из кухни. Надо было перерезать ему глотку прямо там, и нам бы не пришлось сейчас вести этот разговор.
– Два дня назад, – говорю я.
– То есть во вторник?
– Да.
Она хмурится.
– Но мусор забирают в понедельник. Так как же они могли уже унести ковер?
Я открываю рот, но ничего не говорю. Она права. Я не знаю, как объяснить, почему ковёр исчез. Не может быть, чтобы я сам отвёз его на свалку. И я уже сказал ей, что его забрал сборщик мусора. Я не могу сказать ей правду, это точно.
Мама приподнимает подбородок, чтобы взглянуть на меня – за последние два года я перерос ее, и мне до сих пор немного непривычно это осознавать. Пока она изучает мое лицо, я не могу не заметить ее обнаженную сонную артерию и едва уловимый, учащенный пульс на ее шее.
– Том? – тихо говорит она.
Она ждет, что я что–то скажу, но мне нечего сказать. К счастью, меня спасает звук снова звенящего дверного звонка. Мои плечи обмякают от облегчения. Я не знаю, есть ли у бармена еще вопросы для моей матери, но по крайней мере у меня есть несколько минут, чтобы продумать, что я скажу дальше.
Но мое облегчение длится недолго, когда я вижу, кто стоит у нашей входной двери.
Это шеф Дрисколл.
Глава 46
На
Было достаточно тяжело, когда он допрашивал меня в школе. Но прийти ко мне домой – это уже совсем другое дело. Зачем он здесь? Это из–за Элисон?
– Извините за беспокойство, миссис Брюэр, – шеф Дрисколл одет в тот же клетчатый галстук и белую рубашку, что и этим утром, но на этот раз дополненные синим пиджаком. – Я бы хотел задать Тому несколько вопросов.
Несмотря на то, что сама только что допрашивала меня, моя мать встает между мной и начальником полиции.
– По какому поводу?
Он сжимает губы, явно озадаченный тем, что она не отступает и не впускает его.
– По поводу Элисон Данцингер.
Моя мать обдумывает это, но не отходит от двери.
– Зачем вам нужно говорить об этом с Томом?
– Элисон была жестоко убита, – голос шефа Дрисколла суров. – Я разговариваю со всеми, кто хорошо знал Элисон, в надежде найти чудовище, совершившее это, и привлечь его к ответственности.
Я почти надеюсь, что мама продолжит отказывать ему в доступе в дом, но вместо этого она отходит в сторону. В то же время я инстинктивно делаю шаг назад.
– Можете поговорить в гостиной, Джим, – говорит ему мама.
Я следую за матерью в гостиную, мысленно подбадривая себя. Я уже разговаривал с начальником полиции. Он ничего не знает, иначе он бы уже заковал меня в наручники, пока мы тут разговариваем. Он просто забрасывает удочку.
Я сажусь на диван, и мама садится рядом со мной, ее нога почти касается моей. Шеф устраивается в кресле моего отца напротив нас. На его лице то же суровое выражение, что было в кабинете директора, только еще хуже. Потому что тогда они еще надеялись, что найдут Элисон живой. Теперь они знают, что с ней случилось.
Для Элисон нет никакой надежды – все, что они могут сделать, это добиться правосудия для ее убийцы.
– Том, – он кривится. – Дейзи сказала мне, что говорила с тобой о том, как мы нашли Элисон.
– Да, – хотя она не сказала мне ничего такого, что не передавали бы все новости последние сутки.
– Я также слышал от нескольких учеников, – продолжает он, – что вы с Элисон не ладили. Ей не нравилось, что ты встречаешься с Дейзи.
Мама напрягается рядом со мной, и мне приходится изо всех сил сохранять самообладание.
– Ничего особенного.
Он откашливается.
– И ты говорил мне, что был дома позавчера вечером?
– Верно, – подтверждаю я. – Всю ночь.
– И твой отец был здесь с тобой?
– Верно.
Шеф бросает взгляд в сторону лестницы.
– Твой отец сейчас здесь? Могу я с ним поговорить?
– Моего мужа в данный момент нет дома, – говорит мама. – Но я попрошу его позвонить вам, как только он вернется.
– Где он?
– Все еще на работе, – не колеблясь, говорит она.