Бойфренд
Шрифт:
Увидев, что я подхожу, Элисон строит свою классическую недовольную гримасу.
– О, – говорит она. – Это ты. Я не знала, что ты придёшь.
– Дейзи сама попросила меня прийти, – говорю я, стараясь не звучать так, будто я оправдываюсь. Разве мне нужно отчитываться за волонтерство на ярмарке здоровья?
– Замечательно, – произносит она безжизненным тоном.
Элисон ни разу за всё время нашего знакомства не сказала мне ни одного доброго слова. Часть меня хочет спросить, почему я ей так не нравлюсь. Но другая часть уже знает ответ
– Что ж, – наконец говорит она, – Дейзи будет рада, что ты здесь.
– Э–э, да.
Ей в голову приходит мысль, и всё её лицо искажает брезгливая складка.
– Слаг ведь не придёт, да?
– Не–а. – Слаг не пришёл бы на такое мероприятие, даже если бы от этого зависела его жизнь. Даже если бы у него был шанс с Элисон, которого у него точно нет.
Она содрогается, подчёркивая всю безнадёжность увлечения Слага. Я правда не понимаю, что он в ней нашёл. Он твердит, что она похожа на сексуальную библиотекаршу, хотя мне неясно, что в этом привлекательного, особенно для такого парня, как Слаг.
Мы стоим перед большим стендом объявлений. Там огромный плакат, рекламирующий уроки игры на гитаре. Интересно, понравилось бы это Дейзи, если бы я научился? Разве не от такого девушки тают? Я готов на всё, чтобы произвести на неё впечатление.
Элисон поворачивает голову, следя за моим взглядом. Сначала я думаю, что она смотрит на плакат с гитарой, но затем она говорит:
– Её так и не нашли, верно?
– Кого?.. – начинаю я, но тут замечаю, на что она смотрит. Это одна из тех старых листовок о пропавших, она смотрит на Брэнди Хили, сбежавшую из дома. – А. Наверное, нет.
– Сколько уже прошло?
Я пожимаю плечами.
– Не знаю. Четыре или пять месяцев?
– Ты же её знал, да?
По моей спине пробегает странный, холодный озноб.
– Ну, да. Она училась с нами в одном классе.
Темно–карие глаза Элисон прикованы к моему лицу.
– Верно. Но ты же занимался с ней математикой, да?
В глубине моего сознания зазвенел сигнал тревоги. Она права – Брэнди была одной из моих учениц, пока не исчезла. Но что с того? Меня же никто не винил в её побеге. Я был просто ботаником, который помогал ей с геометрией. Полиция едва со мной поговорила.
Я открываю рот, хотя и не уверен, что скажу. Но меня прерывает Дейзи, которая подбегает к нам с сияющим от счастья лицом.
– Том! Элисон! – говорит она, запыхавшись. – Вы пришли!
– Конечно, пришла, – отрезает Элисон.
Несмотря на её тон, Дейзи тепло обнимает её. Обняв Элисон, она обнимает следующего – меня. И наше объятие длится дольше. Намного дольше. Так долго, что я благодарен, когда Дейзи протягивает мне волонтёрский фартук, чтобы прикрыть растущую «палатку» в штанах.
– Итак, – говорит она мне, – мне нужно найти для тебя работу, Том. Ты умеешь измерять давление?
Я не умею.
– Могу научиться.
Она обдумывает это, но потом качает головой.
– Элисон, почему бы тебе не
Забор… чего?
Когда мы заходим в здание, Дейзи хватает меня за руку и ведёт к женщине средних лет с планшетом.
– Привет, Элис, – обращается она к ней. – У нас новый волонтёр для скрининга на диабет.
Элис улыбается мне, держа ручку наготове.
– Замечательно. Кто у нас здесь?
– Это Том Брюэр, – говорит она. – Мой парень.
Моя улыбка застывает. Дейзи только что назвала меня своим парнем? Я действительно её парень? Я прошёл отбор? У меня сердце выпрыгивает из груди.
После того как Элис меня регистрирует, Дейзи подводит меня к столу с табличкой «Скрининг на диабет». Вокруг стола стоят несколько стульев, лежат маленькие глюкометры.
– Тебе нужно будет, – объясняет она каким–то странно официальным тоном, – использовать ланцетное устройство Accu–Check, чтобы сделать укол, а потом поместить каплю крови на тест–полоску, чтобы определить уровень сахара.
– Без проблем, – говорю я.
Я не подаю виду, как взволнован тем, что буду делать это весь день. Я думал, что буду раздавать брошюрки о правильном питании и упражнениях. Не мог и представить, что буду втыкать иглы в людей. Не думал, что займусь чем–то подобным ещё до медицинского института.
Надо будет почаще заниматься волонтерством на ярмарках здоровья.
Она улыбается мне.
– Я думала, ты справишься. Элисон брезглива, а ты, я знаю, нет.
– Определённо нет.
– Отлично. Только никому не говори, что тебе нет восемнадцати, потому что технически несовершеннолетним нельзя делать забор крови на сахар.
Это первый раз, когда Дейзи предлагает сделать что–то безнравственное, вроде лжи, и почему–то это заставляет любить её ещё сильнее – хотя я и не думал, что это возможно. Я не могу перестать думать о ней, а когда мы вместе, это почти невыносимо. Я так её люблю, что иногда кажется, будто задыхаюсь.
– Кстати, надеюсь, то, что я сказала раньше, было нормально, – добавляет она, и в её голосе звучит неуверенность.
– Что именно?
Она переминается с ноги на ногу.
– Ну, знаешь, что ты мой парень. Мы же никогда об этом не говорили. – Она делает дрожащий вдох. – Просто… не знаю, сорвалось с языка. Но тебе не обязательно быть моим парнем, если ты не хочешь. Это не так уж важно.
– Нет, – быстро говорю я. – Я хочу быть твоим парнем.
Её голубые глаза вспыхивают.
– Правда?
Она и понятия не имеет, насколько.
– Правда–правда.
Дейзи выглядит такой счастливой после этих слов. Она начинает напевать себе под нос, пока показывает мне упаковку сенсорных полосок и объясняет, как заряжать их в глюкометр. Я внимательно наблюдаю, отчасти потому, что не могу оторвать от неё глаз, а отчасти потому, что мне нужно разобраться, как это работает.
После того как Дейзи всё показала, она спрашивает: