Боярский сын
Шрифт:
Я вспомнил холодную сталь своего ведарского ножа и тот момент, когда, умирая от ран, он отдал мне крохи своей магии. Когда я всадил серебряный нож в бок, прямо под лопатку, проворачивая лезвие в легком.
Но это было тогда, а сейчас…
Снова белый оборотень. Порождение Опасных земель.
— Грррррр-р-р-р! — клокочущее, вибрирующее рычание ударило по ушам так, что едва не лопнули барабанные перепонки.
Этот звук родился где-то в недрах его огромной грудной клетки и был наполнен такой лютой злобой, что у обычного человека
Но я не был обычным человеком. Я был ведарем. А меня обычным рёвом хрен напугаешь!
Тварь рванулась ко мне. Не побежала — именно рванулась, размазавшись в воздухе белым пятном. Огромная туша преодолела разделяющие нас метры за какую-то долю секунды.
Я чудом ушел перекатом в сторону. Над головой со свистом просвистела когтистая лапа, а затем раздался оглушительный скрежет. Черные когти, твердые как алмаз, с размаху впоролись в бетонный пол. Во все стороны брызнул сноп желтых искр и бетонная крошка. На месте моего секундного пребывания остались четыре глубокие, рваные борозды.
Во как! А если бы я не отпрыгнул? Кранты пришли бы к Барсику…
Оборотень с рыком развернулся, тормозя всеми четырьмя лапами. Снова этот тошнотворный, режущий по нервам звук — шррр-шрррх! — когти проскрежетали, словно гвозди по школьной доске.
Он припал к полу, сжался как пружина и совершил невероятный прыжок. Белый силуэт взмыл почти под самый потолок подвала, оттолкнулся задними лапами от несущей колонны, оставив в ней зияющие выбоины, и соколом ринулся прямо на меня.
Я метнулся вправо, выполняя скольжение. Тварь приземлилась с таким грохотом, будто сбросили чугунную наковальню. Бетон под его весом треснул и просел, в воздух взметнулось облако густой цементной пыли.
И прямо из этого серого облака на меня вылетела когтистая смерть.
Удар слева!
Я едва успел выставить блок ножом вскользь, уводя колоссальную кинетическую энергию в сторону. Рука от плеча до запястья отозвалась хрустом и дикой болью, но лезвие выдержало.
Удар справа!
Я резко присел, ныряя под массивную лапу. Жесткая белая шерсть мазнула по щеке, и я почувствовал вонь гнилого мяса. Ну и запашок же от этого уродца!
Попытался вытащить пистолет, но не тут-то было — новый удар вышиб его из руки.
Ах вот ты как, собака сутулая!
Мой клинок взлетел вверх, метя в незащищенную подмышку зверя. Это должно убить эту сволочь!
Нож вошел в тело, но мышцы оборотня оказались плотными, как скрученный стальной трос. Лезвие увязло, пробив всего пару сантиметров. Не хватило энергии на нормальный удар…
— Р-р-р-ра-а! — взревела тварь от боли и крутанулась на месте, нанося удар наотмашь.
Я попытался разорвать дистанцию, но скорости в этом теле мне отчаянно не хватало. Когти чиркнули по груди. Кевларовый тактический жилет лопнул с мерзким треском, словно мокрая шёлковая ткань, и грудную клетку обожгло огнем.
Твою же ядрёну медь!
Меня
Ух, теперь бы вздохнуть. Протолкнуть внутрь такой плотный воздух.
— Слаб… Какое же твое тело… хрупкое! — прорычал оборотень хриплым голосом.
Он медленно надвигался на меня. Его когти ритмично, с леденящим душу звуком, царапали пол: шррр… шррр… шррр… Казалось, он специально давит на камень, выбивая искры и наслаждаясь этим звуком не меньше, чем видом моей льющейся крови. Желтые, полные безумия глаза не отрывались от моего лица.
Я сплюнул вязкую, соленую кровь и, стиснув зубы, перехватил нож удобнее. Ярость, холодная и чистая, начала закипать внутри. А вот хрен тебе, а не легкая победа, мерзость мохнатая!
Зверь снова прыгнул, широко раскинув лапы в стороны. Он намеревался пригвоздить меня к стене и попытаться разорвать на куски, но не тут-то было!
Я не стал уворачиваться в сторону. Вместо этого я рухнул на спину, пропуская летящую над собой тушу, вскинул руку и с безумной силой, вложив в удар остатки своей энергии, вогнал зачарованный нож прямо в брюхо оборотня.
Монстр с оглушительным грохотом врезался в кирпичную стену. Кирпичи брызнули в стороны, сверху посыпалась штукатурка. Дикий, пронзительный визг, в котором смешались боль и ненависть, сотряс своды подвала.
Оборотень тяжело рухнул на пол, дико суча задними лапами по бетону в попытке восстановить равновесие. Когти скребли камень, оставляя новые глубокие шрамы на полу, а из длинной раны на его животе толчками хлестала черная, дымящаяся кровь, проедая цемент.
Он резко обернулся. Его шерсть на загривке встала дыбом, пасть оскалилась, с клыков закапала красная слюна.
— Я вырву твой позвоночник! — взревел он, отталкиваясь от стены, и снова бросился на меня, превратившись в смертоносный ураган из окровавленной белой шерсти и черных когтей.
— Ты слаб в этом мясе! — издевался он, кружа вокруг меня. — Твоя живица — всего лишь капля в океане могущества, которое ты можешь получить! Переходи к нам, дурак! Опасные земли примут тебя. Мы дадим тебе тело, которое не подведет. Ты станешь богом!
— Я лучше сдохну человеком, чем стану такой облезлой псиной, как ты! — выплюнул я, пытаясь собрать крохи энергии.
Глаза заливало потом, меня шатало. Кровь лилась из груди, но я не собирался сдаваться! И тут я почувствовал, как от ножа пошло тепло. Быстрый взгляд — по руке скатилась струйка крови и попала на лезвие. Знакомое ощущение энергии протянулось от ножа по телу, разносясь по крови.
Как в прошлой жизни! Неужели нож не только изменился, а… стал тем же, каким и был? Моим боевым товарищем и другом? Да с таким оружием никакой оборотень не страшен! Я улыбнулся, глядя в налитые кровью глаза оборотня.