Боярский сын
Шрифт:
Отец выпрямился, и в его голосе зазвучала сталь.
— Пока отдыхай, Елисей. Как я понял, вскоре у тебя… личные дела в больнице, а ночью мы ударим по Хищникам. Я прикажу командиру связаться с тобой для обсуждения тактики. Не подведи меня.
— Не подведу, — твердо ответил я, забирая флешку.
Выйдя из кабинета, я почувствовал, как по венам разгоняется адреналин. Душа старого ведаря пела в предвкушении славной охоты.
Да, магии в этом теле пока кот наплакал. Но для того, чтобы вырезать логово чудовищ, не всегда нужны сложные извороты. Иногда достаточно
Тяжелые створки бесшумно закрылись за спиной, отсекая кабинет от коридора. Я остановился в нескольких шагах в пяти метрах от двери и вздохнул.
Адреналин, еще секунду назад бурливший в крови, начал отступать, оставляя после себя чуть дрожащие колени.
Ты, Елисей!
Слова отца ещё скакали между стенок черепа. Я прислонился затылком к прохладной стене. Дыши. Вдох-выдох. Закрыл глаза, чтобы чуточку прийти в себя.
Два десятка бойцов. Псы войны, привыкшие подчиняться силе. Как они посмотрят на меня? На сопляка, который даже простейший щит сплести не в состоянии, не заработав мигрень?
Я знаю тактику, знаю, как вскрывать подобные базы, как консервные банки. Я делал это сотни раз там, в прошлой жизни. Но тогда мои руки могли крошить камень, а резерва хватало, чтобы выжечь городскую площадь дотла.
А сейчас? Что, если в критический момент тело не отзовется? Что, если рефлексы сработают, а скорости мышц не хватит уклониться от пули или артефактного клинка?
М-да-а-а. Я слишком долго прожил в том мире и слишком хорошо знаю, как легко обрывается человеческая жизнь, чтобы строить из себя неуязвимого героя. Ошибка в расчетах, слепая зона, которую не заметила Мизуки, шальная пуля, случайный рикошет — и всё!
Как будто и не было геройского неудачника!
Боярин Святослав Васильевич смахнет скупую слезу, закажет пышные похороны павшему за честь рода сыну и переключит внимание на другого наследника.
Кто я для него сейчас? Сын или инструмент. Заточка, которой он хочет вспороть брюхо Мезинцевым и заработать политические очки. Если заточка сломается, то для рода Ярославских это будет сопутствующая потеря. Если сработает, то отлично!
Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Отставить сомнения, ядрёна медь! Пойти до конца и никак иначе!
Боль отрезвила в один миг. Прогнала сомнения. Мне на миг показалось, что это пытается вернуться прошлый Елисей. Тот самый мямля и рохля, место которого я занял.
А вот пошёл бы ты на хрен, дружище! Я не хотел занимать твоё место, но если уж так получилось, то так получилось! И значит, нужно биться до конца! Так же, как делал это в прошлом мире!
Желание выжить, выцарапать свое место в этом новом мире, где всё решает уровень магии и происхождение, зажгло изнутри раскаленным железом.
Я хочу вернуть свою силу! Хочу, чтобы при моем имени эти спесивые аристократы вжимали головы в плечи! Хочу, чтобы Ночные Хищники и те мрази из Опасных земель, которым они служат, захлебнулись собственной
И это… кхм, мероприятие, всего лишь мой первый шаг к вершине пищевой цепочки Империи. Дальше будет больше. Я очень сильно ущемлял себя в прошлой жизни, чтобы оставаться скромным, тихим, незаметным. Чтобы охота проходила нормально, приходилось не выделяться из толпы. Чтобы оборотни охреневали, когда обычная испуганная жертва вдруг превращалась в хладнокровного истребителя, а из разреза на брюхе вываливались сизые кишки.
Надо было видеть изумление на мохнатых мордах! Порой это была последняя эмоция, которую они выдавали. Но это в прошлой жизни. А сейчас… Почему бы не выпустить наружу все свои человеческие чувства? Почему бы не попытаться взойти на пьедестал и встать рядом с…
С императором? Или над ним?
Говорят, что гордыня — это самый страшный грех. И я с этим полностью согласен. Однако, у меня будет развиваться не гордыня, а естественное чувство собственного достоинства! И гордость за свои достижения! Вот так и никак иначе! Да!
Тут только я сам себе хозяин и господин! Только от меня зависит, как мне жить! И никто мне не указ!
Я открыл глаза. Портреты предков смотрели на меня с холодной надменностью. Маги, полководцы, интриганы. Смотрели и как будто нашептывали, что хрена с два я достигну их высот. Что я всего-навсего заблудший разум простолюдина и мне никогда не стать такими, как они!
— Выкусите, — едва слышно прошептал я им, расправляя плечи. — Я буду даже круче, чем вы! Я последний потомок Ярилы, а это вам не хрен с горы!
Дрожь ушла. Сомнения сгорели в топке ярости. Я не бессильный мальчишка! Я хищник, который временно оказался в овечьей шкуре. Ночью, в промзоне Балашихи, эта шкура спадет, как лягушачья кожа из сказки.
Я уверенным шагом направился к себе в комнату. Нужно проверить снаряжение, подготовить тактические карты и созвониться с командиром. Я заставлю «псов войны» уважать меня не за фамилию, а за то, что проведу их через ад и выведу живыми.
В своей комнате я быстро переоделся и сел за моноблок. Матрёшка прискакала и притащила ужин. Я поблагодарил её, она хотела остаться и поболтать, пришлось поблагодарить ещё раз, но уже более холодным тоном. Она вспыхнула, убежала и в этот момент ко мне пришёл командир отряда Гордей Степанцов. Я ввёл его в курс дела, и мы до половины шестого обговаривали все эпизоды. Обговаривали план действий и мои прикидки на атаку.
Гордей оказался мужиком толковым и внёс небольшие поправки в план. Я с ним согласился, дал ему копию флешки со схемой базы, и он отправился доносить информацию до своих бойцов. Рассказывать каждому о его роли в предстоящем бою.
Я же откусил пирожок с картошкой и, запивая чаем, включил трансляцию из больницы.
В мониторе моноблока отражался безликий больничный коридор. Серая плитка, зеленоватые стены, мертвенный свет люминесцентных ламп. Картинка с камер слегка подрагивала — то ли помехи, то ли дешёвое оборудование так влияло на изображение.