Боярский сын
Шрифт:
— Да какая там пьянка? Просто выбрались в гости и… Мог бы позвонить!
— Ты был в мёртвой зоне. Я пробовал.
Ну, это не совсем было правдой, но отмазываться как-то же надо! А то ведь он и в лобешник может зарядить.
— Такой шанс показать себя, и ты меня бортанул!
— Ещё будет шанс, — сказал я. — Чувствую, что это не первый и не последний раз, когда мы нарываемся на утырков из Опасных земель. Оборотни, монстры, уроды всякие… они не перевелись, Яромир. И следующий замес будет твой! Обещаю.
Он смотрел на меня, тяжело дыша.
— Ладно. Принимаю извинения, но при одном условии.
— Каком?
— Расскажешь, как выжил? — Яромир отступил на шаг, скрестил руки на груди. — «Последний выстрел», Елисей. Ты должен был крякнуть. Как тебе удалось выжить?
— Я знаю, — тихо сказал я. — Должен был, но не крякнул. Не знаю почему. Жалеешь, что не поел поминальной кашки?
— Да пошёл ты… Значит, говоришь, что не знаешь? — Яромир прищурился. — Или не хочешь говорить?
— Не знаю, — повторил я. — Яромир. Если бы знал, то сказал бы. Тем более тебе!
Мы смотрели друг на друга. В комнате пахло лекарствами и осенним ветром, за окном кричала ворона. Потом Яромир коротко кивнул и усмехнулся.
— Хорошо, — сказал он. — И не знаешь, и живицей не владеешь. А если проверить?
— Что проверить? Эй! Чего ты собрался проверять?
Он не ответил. Вместо этого поднял правую ладонь, сконцентрировался — и в воздухе над кожей вспыхнул огненный шар. Небольшой, размером с яблоко, но плотный, с настоящим пламенем внутри, с танцующими оранжевыми язычками.
Опять дразнится тем, что может при помощи живицы вызывать огненный шар? Опять понтуется?
— Яромир, да ты охренел? Чего ты…
— Лови! — он швырнул шар прямо в меня.
Я не успел подумать. Тело сработало само — я непроизвольно закрылся левой рукой. Резануло болью и…
И почувствовал тепло на руке. Как будто вошёл в тёплую комнату с мороза и прислонил руку к горячей печке. Ух, даже мурашки по коже пробежали!
Я открыл глаза.
Над моим предплечьем, над синяками на коже, горел щит. Огненный, круглый, диаметром с большую тарелку. Пламя было не красным, как у Яромира, а золотисто-белым, почти прозрачным на краях. И оно исходило от меня. Из меня!
Оно было моим!
— Ох и ядрёна медь, — прошептал я.
— НИЧЕГО СЕБЕ! — взорвался Яромир.
Он подпрыгнул, схватил меня за плеч и затряс, как куклу. Я не смог сдержать стон, как ни старался. Всё-таки боль от рёбер полоснула раскалённым прутом.
— Ой, извини-извини! Но… У тебя получилось! Получилось, ты слышишь? Щит! Огненный щит! Магия живицы прорвалась, Елисей! Твой дар прорвался, так тебя растак! И твой последний выстрел вовсе не был последним! Ты прорвал блокаду!
Я смотрел на своё творение. Оно пульсировало в такт сердцебиению, реагировало на мои мысли — когда я напрягся, щит расширился; когда расслабился, сжался до размера ладони. Значит, вот оно как бывает? И тот всполох, рванувший из закрывающегося портала, помог мне? Может, именно он и влил умение живицы в моё тело?
Или всё-таки как у «Горца» — лишаешь
— Но я… — я запнулся. — Я не чувствую как трачу живицу. Как будто оно само…
— Потому что это и есть само! — Яромир отпустил меня, но продолжал прыгать на месте, как мальчишка. — Дар, Елисей! Твой дар наконец-то прорезался! Ты не просто пацан с рангом Отрок, который получил звание за связи отца! Ты пацан, который вырезал хреново гнездо Ночных Хищников и обрёл себя!
Он схватил мою руку — ту самую, над которой всё ещё горел щит — и поднял её вверх, как победителя на ринге. Я зашипел на этот раз, но сдержался. Вот вообще никакого уважения к больному человеку! Ладно ещё не колотит!
— Теперь ты спокойно можешь претендовать на ранг Боец! Вытянешь по силе! — он захохотал, громко, не сдерживаясь. — Да у всех челюсти отпадут! Кто там говорил, что Ярославский-младший — слабое звено? Пусть теперь попробуют это сказать!
— Яромир, — сказал я, и голос дрогнул. — Я не знал. Я думал, что всё… что я так и останусь…
— Недотыколкой? — он фыркнул. — Да ладно тебе. Все мы знали, что в тебе есть дар рода Ярославских. Просто ждали, когда проснётся.
— Все?
— Ну, может, Матрёшка сомневалась!
— Да я чё? Я ничё! Другие вон чё, а я тогда чё? — заканючила Матрёна. — Я вообще за телефоном ходила! А чё?
— Ну, зачёкала, — Яромир отмахнулся. — Шучу я, шучу!
Щит замерцал и погас, как будто ушёл вглубь руки, ожидая следующего призыва.
Прикольно, что ни говори. Вот так вот раз — напрягся и огонь появился. Раз и пропал. Прямо можно без зажигалки обходиться. Удобная штука, что ни говори. Раньше только в туалете мог запалить бумагу, да и то, если перед этим пару вёдер острых куриных крылышек сожрёшь. А теперь совсем другое дело.
Теперь я прямо как герой из американских боевиков. Как его… Факел? Или Спичка? Интересно, а летать я смогу? Или пока только огонь?
— Ну, чего замер? Радоваться же надо, братишка! Я вот вообще едва от радости не обоссался, а ты чего-то тупишь.
— Мне нельзя сикать в кровать — потом холодно будет, и сыро, — наставительно проговорил я.
— Да ладно! Ты теперь и согреть можешь, и высушить! — хохотнул брат.
Заразившись его смехом я тоже засмеялся. Осторожно, чтобы не тревожить рёбра лишний раз.
Глава 22
Воздух в опочивальне пропитался запахом горьких притирок, озона после недавней вспышки моей магии. Пришлось попросить Матрёшку открыть окно ещё раз, чтобы запустить свежий воздух.
Хотя, свежий воздух и Подмосковье… Ну, не особо это между собой вяжется.
Матрёна поворчала, что так и просквозить недолго, а боярич ещё не восстановился, но под моим хмурым взглядом всё-таки выполнила и умчалась по своим делам, пообещав вернуться позднее.
Да и ладно! Мне пока надо было чуточку отдохнуть и подумать о дальнейшей жизни.