Боярский сын
Шрифт:
В следующее мгновение база Ночных Хищников содрогнулась.
С оглушительным звоном разлетелись стекла на первом этаже. В центральный холл и коридоры влетели десятки цилиндриков.
БАМ! БАМ! БАМ!
Серия ослепительных вспышек выжгла сетчатку всем, кто не был в защитных шлемах, а чудовищный грохот светошумовых гранат разорвал барабанные перепонки, погрузив Хищников в пучину дезориентации и хаоса. Истошные вопли боли и паники разорвали ночную тишину.
Я распахнул двери в холл ровно в тот момент, когда грохнул последний
Картина была живописной. Около двадцати боевиков корчились на полу, держась за глаза и уши, спотыкались, палили во все стороны из автоматов вслепую, прошивая рикошетами своих же. Френдлифаер, как сказали бы америкосы.
А затем в здание ворвались бойцы Ярославских.
Теперь не было нужды таиться. Сухой, ритмичный треск автоматов заполнил пространство. Бойцы Гордея работали как машины для убийства. Короткие, точные очереди по три патрона.
Голова-грудь. Голова-грудь.
Они выкашивали дезориентированных Хищников с пугающей эффективностью. Кровь брызгала на стены, тела падали одно за другим.
Я не остался в стороне. Хаос — моя стихия. Я включил энергию ведаря, разгоняя кровоток и ускоряя рефлексы до предела возможностей этого тела. Для обычного человека мои движения слились бы в размытое пятно.
Бесшумно ворвался в гущу врагов. Нырнул под слепую очередь здоровяка с пистолетом-пулеметом, полоснул его по сухожилиям под коленями, а когда покачнулся подрубленным дубом, то добил ударом ножа в основание шеи. Развернулся, перехватив руку другого боевика, пытавшегося вытащить нож, сломал ему запястье и его же клинком пронзил ему грудь.
Я появлялся из разных зон, из клубов дыма от гранат, наносил смертельный удар и тут же исчезал, растворяясь в тумане боя. Мой нож разил безошибочно. Горло, сердце, печень, артерии. Я кружился в смертельном танце, краем сознания отмечая, как грамотно бойцы зачищают фланги, не давая врагу ни единого шанса на организацию обороны.
Те, кто пытался использовать магию, тут же получали пулю в лоб. Тепловые визоры делали свое дело, сводя на нет попытки Хищников воздвигнуть щиты или ударить огнем. Точность выстрелов была феноменальной.
Бойня в холле заняла не больше двух минут. Когда дым немного рассеялся, на ногах остались только люди в черной броне с гербом Ярославских. Весь пол усеян трупами в камуфляже и залит кровью. Запах пороха, озона и железа густо повис в воздухе.
— Первый этаж зачищен! — рявкнул Гордей. — Потерь нет! Второй этаж — двойка пошла!
— Подвал на мне, — бросил я, стряхивая кровь с клинка. — Гордей, контролируй лестницы. Никто не должен уйти.
— Сделаем, командир.
Я бросился к тяжелой железной двери, ведущей на подземные уровни. Металл щелкнул, дверь подалась.
Я слетел по бетонным ступеням вниз, перепрыгивая через три. Первый уровень подвала — пусто. Камеры заключения распахнуты, внутри никого. Второй уровень — арсенал и медпункт. Тоже пусто. Вся охрана
Оставался третий, самый глубокий уровень, отмеченный на карте Мизуки знаком вопроса.
Лестница закончилась узким бронированным шлюзом. Дверь была приоткрыта. Оттуда лился холодный люминесцентный свет.
Я шагнул внутрь, ступая абсолютно бесшумно, сливаясь со стеной. И почти сразу услышал голоса.
— Ты думаешь, сучка, что сможешь обмануть меня?! — голос был хрипл и полон ярости. — Думаешь, я не понял, что это ты привела сюда этих псов?!
Помещение представляло собой просторный зал, похожий на ритуальную комнату. На стенах висели знамена клана — оскаленная волчья морда, в центре стоял массивный каменный алтарь, залитый застарелой кровью.
В дальнем конце зала я увидел их.
Мизуки стояла на коленях, её лицо было разбито, по губе текла струйка крови, но во взгляде только ледяная ненависть. Её руки были скованы за спиной наручниками.
Рядом с ней, привязанный к стальному стулу, сидел пожилой японец. Его лицо представляло собой сплошной синяк, одежда висела лохмотьями, он тяжело и прерывисто дышал. Отец Мизуки? Чуть поодаль сидела японка с прильнувшей к ней девочкой.
А рядом с ними возвышался он. Главарь? Высокий, жилистый мужчина с изуродованным шрамами лицом и безумными глазами, в которых плескалась тьма Опасных земель. Его ярь была тяжелой, давящей.
Его левая рука сжимала волосы отца Мизуки, оттягивая голову назад, а правая вдавливала ствол крупнокалиберного пистолета прямо в висок пленника. Пистолет светился от переполнявшей его убойной магии. Одно нажатие на курок — и голова старика разлетится как переспелый арбуз, никакие щиты не спасут.
— Ты предала нас?! — орал главарь, брызгая слюной. — Отвечай, тварь! Я убью его! Я размажу его мозги по этой стене, а потом твою мать и твою сестру! Ты будешь последней, но сперва увидишь смерть родных!
Мизуки молчала, лишь презрительно скривив губы. Свёрток с «Божественным Танто» валялся отброшенный в сторону. Похоже, главарь понял, что его провели.
Я стоял в тени двери в двадцати шагах от них. Ситуация была патовой. Если я брошусь вперед — он успеет выстрелить. Гвардейцев сюда звать нельзя, шум шагов спровоцирует его.
Оставался только один вариант. Безумный, рискованный, зависящий от тысячных долей секунды и идеального расчета.
Я начал медленно поднимать руку с зажатым в ней лезвием. Мое дыхание остановилось. Пульс замедлился до удара в пять секунд. Мир вокруг сузился до одной точки — переносицы главаря.
— Это ты сдохнесь первым, — процедила Мизуки и добавила. — Ядрёна медь!
— Ах ты ж дрянь! — взревел главарь. Его лицо исказилось от ярости. Он отвлекся. Его фокус сместился с заложника на девчонку. Пистолет у виска мужчины чуть дрогнул, дуло отвелось буквально на сантиметр в сторону.