Болото
Шрифт:
Джейк откашлялся и произнёс:
– В этом случае я отказываюсь лечить вас.
Гордон расхохотался и зааплодировал. Похоже, именно этого он и ждал. Джейку стало понятно, что он готов начать очередную философскую перепалку. Но доктор не собирался более спорить с Гордоном. В конце концов, он - единственный врач здесь, и только он может помочь Гордону. Так пускай и Брадис будет зависим от кого-то, хоть бы и от доктора! Заставить лечить насильно он не сможет.
– Если вы не можете ответить мне согласием, - твердо произнёс доктор, - то я больше у вас не задерживаюсь. Будьте здоровы.
Джейк развернулся на пятках и вышел прочь.
9.
Этим утром Виттори проснулась с ощущением удивительно ясной, лёгкой радости. Казалось, тело сделалось невесомым и она может летать. Впервые за долгое время Виттори хотелось улыбаться.
Причиной такого настроения был странный сон, который она видела ночью. В нём было предчувствие. А ещё в нём было дежавю. Словно когда-то она уже смотрела подобный сон. Словно когда-то она была так же уверена, что всё непремнно будет хорошо.
Редко, но такое случалось. Виттори видела похожие по ощущениям сны. У них был разный сюжет и разные герои, а порой ни сюжета, ни героев не было вообще. Но общим у снов было некое послевкусие, которое они оставляли в чувствах пробудившейся Виттори.
Такие сны - словно музыкальные произведения, написанные в одной тональности. У них не только общие знаки при ключе, но и общее настроение.
Казалось бы, лады - мажор и минор - едины. И вроде нет разницы, от какой ступени играть заданную последовательность тонов и полутонов. Но так может показаться лишь на первый взгляд. Отчего-то композиторы выбирают определённую тональность для своих произведений, что-то движет музыкантами. Затем, когда ноты, словно ажурные узоры, наполняют смыслом нотные линеечки, исполняется произведение тоже только в выбранной композитором тональности. Изредка его транспонируют для удобства игры на другом инструменте. Но в оригинале никто и никогда не будет исполнять "Лунную сонату" не в до-диез-миноре. Потому что тонкое настроение "Лунной сонаты" пропадёт. Или, её любимый "Первый концерт для скрипки с оркестром" Иоганна Себастьяна Баха, он же - "Концерт ля-минор". Тональность звучит уже в названии, и менять её - бессмысленно.
Каждая тональность звучит по-своему и наполнена своими исключительными чувствами. Виттори давно подметила: стоит выполнить модуляцию произведения в иную тональность, и оно звучит по-новому. Словно невидимый художник выплёскивает на планшет с натянутой бумагой новые краски, добавляет яркости, или же, наоборот, гасит цвета. Казалось, музыкальные интервалы остаются прежними, мелодия не меняется. И все же, Виттори подмечала разницу, и удивлялась тому, что её не ощущают другие.
Виттори думала об этом и улыбалась. Её пальцы рефлекторно летали в воздухе: она будто играла на пианино. Потом перешла на воображаемую скрипку. Её пальцы вспомнили "Рондо" Баха, а следом за ним - "Адажио для струнных и органа с оркестром" Альбиони, в переложении для скрипки. Потом пальцы вновь словно прикоснулись к клавишам, и Виттори стала вспоминать аккомпанемент для последнего произведения, который тоже знала прекрасно.
Следом понеслась импровизация. Виттори бродила по скованному оцепенением вражды кораблю, раздражая всех своей беспричинной улыбкой. В голове девушки звучала музыка, которую она сочиняла на ходу. Вообще, Виттори редко импровизировала. Композиторство ей плохо давалось. Не хватало знаний. Она руководствовалась внутренним чутьём и той базой, которую успела получить. Но этого было мало, и Виттори остро чувствовала, что ей необходимо продолжать обучение в консерватории. К сожалению, в тех условиях,
Те произведения, которые всё же вырывались из-под рук Виттори, написаны были в основном в си-миноре. В этой печальной, очень любимой Виттори, тональности, два знака при ключе: фа-диез и до-диез. Видимо, это от того, что Виттори постоянно грустила. Именно грусть - тихая, с еле уловимым налётом безысходности, является оттенком тональности си-минор. Пожалуй, си-минор - самая грустная тональность.
Другое дело, к примеру, ми-бемоль минор. Пять бемолей при ключе. И - тоска с переходом в отчаяние... Совсем другой оттенок, иное настроение, иной смысл. Есть минорные тональности, которые при всей своей безотрадности словно стремятся испытать радость. По мнению Виттори это соль-минор и ля-бемоль-минор. В мажоре Виттори сочиняла редко.
В музыке самой природой заложена удивительная гармония. Музыкальная теория казалась Виттори логичнее и стройнее всех теорий физики и аксиом математики.
К примеру, кванта-квинтовый круг. Названия нот в нём расставлены по расположению знаков при ключе. Вначале - диезы. Фа - первый диез в тональностях, единственный знак при ключе в соль-мажоре и ре-миноре. Затем, квинта вверх, и получаем до-диез, второй знак. Добавляется в пару к фа-диезу в ре-мажоре и си-миноре. После, кварта вниз, и - соль-диез. Ля-мажор и фа-диез минор. И опять кварта вниз, и ре-диез, ми-мажор и и до-диез минор, и так далее, до семи знаков.
То же самое и с бемолями, с той лишь разницей, что начинаем от си-бемоля с движением вниз на четыре тона, получая ми-бемоль. После этого, как и в диезном круге, поднимаемся на пять ступеней вверх, где нас встречает ля-бемоль. Весь кварта квинтовый круг запоминается, будто рифмованное стихотворение. Диезный: фа - до - соль - ре - ля - ми - си. Бемольный, имеющий зеркальную симметрию с диезным: си - ми - ля - ре - соль - до - фа. Можно даже не помнить сам круг, но, понимая принцип его построения, вычислить все ступени.
По кварта-квинтовому кругу удается не только вычислить знаке при ключе, но и последовательность мажорных тональностей в соответствии с расположением знаков. Первая, беззнаковая, до-мажор. За ней - соль-мажор, ре-мажор, ля-мажор и так далее до фа-диез мажора с семью знаками при ключе. Таким же образом и с обратным ходом круга. Фа-мажор с одним бемолем, си-бемоль-мажор с двумя, ми-бемоль-мажор с тремя, вплоть до до-бемоль-мажора с семью знаками при ключе. Минорные тональности отстают от своих весёлых собратьев на полтора тона, или - на малую терцию.
В своих мыслях Виттори частенько восторгалась стройностью нехитрой системы кварта-квинтового круга. А сколько ещё удивительного сокрыто в музыке! Как сложна музыка, и как проста одновременно! Но самым поразительным кажется то, что всего семь нот из двенадцати полутонов способны складываться в невероятные и неповторимые сочетания, рождая потрясающие произведения...
Вдоволь поразмыслив о музыке, Виттори вновь вернулась к своему сну. Да, случается с ней такое, что в голове её рождаются похожие сны. Действия, люди, звуки, оттенки, места - всё отличается. Но ощущение, словно нечто подобное тебе уже снилось, не проходит. Словно когда-то давно ей виделся сон с такими же знаками при ключе. Словно эти сны говорят о чем-то общем, и достают с полок подсознания одни и те же эмоции. Она могла даже не помнить картинок - фильмов, что возникали в её голове ночью, но вызванные ими чувства нестираемымыми слоями отпечатывались в её голове.