Боль
Шрифт:
Классическая криминалистика знает сотни примеров, согласно которым то или иное преступление было совершено в условиях полной неочевидности. Ни одного свидетеля, ни одной улики - ничего, кроме самого факта. Однако та же классическая криминалистика украшена преданиями, как добросовестные сыщики ухитрялись добывать доказательства и на том свете, и на этом. Потому что они искали.
Очевидно, убийство Димы Силаева тоже войдет в историю криминалистики как пример беспрецедентного надругательства следователя над материалами дела. Генеральный прокурор России, согласившись с доводами
Несколько свидетелей показали, что около 18 часов возле дома № 8 на Мурановской улице появились трое парней, которые несли Диму Силаева на руках и подошли к подъезду рядом с тем, в котором он жил. Один из свидетелей подивился: голова Димы качалась из стороны в сторону, как это бывает, когда друзья несут бездыханное тело мертвецки пьяного собутыльника. Подивился потому, что знал: Дима из семьи глубоко верующих людей. Неужели напился?
Четвертый участник этого зловещего шествия подошел к двери подъезда и открыл её, поджидая, пока Диму внесут в подъезд. И внесли Диму, никем не остановленные.
Так вот: имя четвертого участника известно. И не приблизительно, а точно. Как вы думаете, этот четвертый, услужливо открывавший дверь, может сообщить что-нибудь существенное?
Долгое время подростка, о котором идет речь, ввиду малой значительности его персоны, вообще не беспокоили. Но вот следователь В. Тимохин начинает осуществлять указания Генерального прокурора. И вызывает этого четвертого, назовем его А.Б., для дачи свидетельских показаний. И ведь он отдает себе отчет в том, что перед ним человек, который знает, кто убил Диму - это по крайней мере.
И что же?
Тимохин сообщает Лиде Силаевой:
– А.Б. приехал с матерью - имел на это право, как несовершеннолетний. Ну что я мог с ним сделать... Так, побеседовали...
Все это кажется вымыслом, оговором. Не может же уважающий себя человек сослаться на маму допрашиваемого, как на единственную помеху в деле достижения истины. И стыдно же говорить о том, что допросить А.Б. следователь Тимохин имел право в присутствии педагога школы...
Второго подростка, осведомленность которого не вызывает сомнений даже у самого ленивого стажера (были в этом деле и такие), Тимохин вообще не допросил. Когда я спросила, почему - он ответил, что смышленый мальчонка почему-то не откликается на приглашение из городской прокуратуры. Ну не с милицией же его доставлять.
Жители квартир, находящиеся в непосредственной близости от места убийства, вообще не попали в поле зрения следствия. Пять метров веревки это не крошечный обрывок шелковой нитки, а тяжелая ноша, и её надо было доставить на чердак. Учитывая, что убийцы принесли Диму к его дому на глазах множества людей, можно предположить, что они особенно не прятались и накануне. В деле есть показания людей, которые жаловались
Очевидно, приходится говорить о том, что, проведя массу следственных действий и исписав много бумаги, следователь В. Тимохин фактически не допросил основных фигурантов.
Есть, наконец, и ещё один человек, личность которого оставила следователя Тимохина безучастным, несмотря на прямо-таки кричащие подробности. Человек этот, назовем его В.Г., попал в тюрьму вскоре после убийства Димы по какому-то мелкому делу. Имя его постоянно фигурирует в рассказах Димы о его окружении, и считать, что человек этот вовсе не представляет никакого интереса для следствия, прямо-таки нет никаких оснований.
Следователь Романов, предшественник В. Тимохина, сообщил мне лично следующее. Летом 1990 года он изучал фрагмент веревки с петлей, проводил экспертизы и допросил в связи с этим В.Г., находившегося в следственном изоляторе. Вернувшись с допроса, В.Г. спросил у кого-то в камере (можно узнать, у кого): остаются ли на веревке отпечатки пальцев?
Тимохина и эта беллетристика не тронула. Он послал запрос туда, где В.Г. отбывал наказание, получил дежурный ответ и подшил его к делу.
А хотите, товарищ Тимохин, я вам расскажу то, чего вы не знаете? А может, знаете, да делаете вид, что нет. А может, даже и вида не делаете...
В мае изнасиловали и убили 15-летнюю Кристину Каковневу. Она училась в той же школе № 195, что и Дима Силаев. Убили Кристину на чердаке дома, в котором она жила - улица Лескова, 22. Кто вызвал милицию, неизвестно.
В августе сбросили с крыши дома № 21а на улице Коненкова 15-летнего Максима Пальчуковского. Максим жил в этом доме. Он учился в той же 195-й школе.
А в июне повесился Сева Ушаков. Повесился у входа на чердак в своем подъезде. Сева жил на улице Коненкова, 23. В отличие от Кристины и Максима, Сева ушел из жизни сам - но почему?
Вам, товарищ следователь, фамилия Севы знакома?
Его допрашивали по делу об убийстве Димы Силаева...
Сколько детей ещё должно погибнуть, чтобы ситуацию в Кировском районе Москвы признали чрезвычайной?
...Я понимаю: следователь Тимохин дело приостановил, начальник следственной части прокуратуры Москвы с этим согласился, доложили в управление по надзору за следствием и дознанием Генеральной прокуратуры России - и на стол Генерального прокурора России легла бумага: сделано все возможное. Генеральный прокурор с делом не знакомился и к нему вопросов нет.
Тогда кому же их задавать?
Вползти на коленях в здание Международного суда в Гааге?
Обратиться в ООН?
Не люди мы, что ли? Или это не наших детей убивают средь бела дня на порогах наших домов?
Родная кровь
Ни одного плохого слова не сказал о Тане Панкратовой ни один из 240 человек, допрошенных по делу.
Ни одного.
Может, это пустяк, а может, и нет.
Как посмотреть.
Следствие есть следствие. Тут не приходится придерживаться народной мудрости: о мертвых или хорошо, или ничего.