Боль

Богуславская Ольга

Тело Маленкина вытащили на берег, привязали к спине канистру с бензином и бросили в реку. Петровский и Гущин сказали, что тело долго не тонуло, потому что у берега было слишком мелко. Пришлось его отталкивать. Труп обнаружить не удалось, несмотря на то что родственники за свои деньги наняли водолазов и они за несколько дней метр за метром прошли чуть ли не всю речку. Боровков в суде заявил, что обстоятельства убийства Маленкина ему известны и он готов показать место, где произошло убийство. Однако на вопрос об участии в убийстве ответить отказался.

Он все время повторял: где труп?

Через несколько дней их остановили на посту ГАИ - просто так, потому что проводилась какая-то операция. Машина

оказалась в угоне. Пока разговаривали, Гущин выбросил пистолет под машину, уже деваться было некуда. Первым делом они выдали Грацияна, которого в тот день с ними не было.

Вдохновение посетило его на старый Новый год. Он и Илюшкин приехали в Раменское. Выпили в кафе водки и стали размышлять: а чем они хуже Боровкова? Они тоже могут останавливать машины и убивать водителей. Но старый испытанный сценарий решено было слегка видоизменить. Они вышли на улицу, улыбнулись двум местным барышням и попросили их остановить двух прохожих. Барышни просьбу исполнили. Прохожих раздели, ограбили, избили и скрылись. Ага, получилось. Значит, можно останавливать машину. Барышни остановили "жигули". За рулем был прапорщик Кирьянов. Он согласился довезти приятелей до деревни Поповка.

В машину сели трое: Грациян, Илюшкин и неустановленное лицо, которым, по всей видимости, был Грибков, уже знакомый нам по истории с фермером Мурановым. У Грибкова не спросишь: он, говорят, убит в драке. Но это было позже. А в тот январский вечер Кирьянов привозит приятелей в Поповку и вместо денег получает удар ножом в шею. Кирьянов не растерялся, выскочил из машины и бросился бежать. Грациян и Илюшкин - за ним. Преследовали его долго, чуть ли не целый километр, да по снегу. В него стреляли. К счастью, страх придал ему сил и ему удалось скрыться. Бандиты сели в машину и были остановлены милицией у железнодорожного переезда возле станции Совхоз.

Боровков, сидя в тюрьме в ожидании суда, в камере убил ещё одного человека. Перед тем как летопись его банды попала в областной суд, к Валентине Павловне Чудовой, дело об убийстве в тюрьме слушалось в Мосгорсуде. Приговор: пятнадцать лет лишения свободы.

* * *

"Валентина Павловна! У меня слабое, любящее сердце. Я удивляюсь, как не умер, слушая приговор".

Если бы я писала учебники для будущих судей, я бы непременно целую главу посвятила именно этому многотомному делу. Почему? Потому что, во-первых, это классическое дело конца 90-х годов и, во-вторых, потому, что в этом деле было все для того, чтобы вынести приговор, равно как и все для того, чтобы вернуть дело на дополнительное расследование. Все, как всегда, зависело от человека. Одного человека - судьи.

Ну взяли бандитов на угнанных машинах.

Ну обнаружили трупы их владельцев.

Что дальше? Ведь Боровков, да и Грациян, кстати, тоже, никогда прямо не признавались в совершении убийств. Боровков в зале суда сказал Чудовой: вы меня не расстреляете, потому что я никогда ничего не признавал и на себя не брал, а доказательств нет.

Свидетелей мало, да и те боятся.

Признавать-то Боровков ничего не признавал, а с Гущиным рядился за каждое слово, фактически повторяя его рассказ. Но для того чтобы это произошло, судье надо было восстановить события в их логической последовательности. А логика судьи - это плод его вдохновения: все собирается в единое целое только в результате тончайшего, микроскопического исследования всех обстоятельств дела. И эта логика может быть только исчерпывающе адекватной событиям. Только тогда люди, которые хотели молчать, начинают говорить.

А вдохновение - это награда за бесконечные усилия. Можно обойтись и без него. Тогда судья видит лишь то, что видит, и слышит лишь то, что слышит. А не то, что должен слышать.

Боровков из очередной тюрьмы вернулся уже

дипломированным убийцей. Перед ним никогда не стоял вопрос о роде деятельности. Он убил даже в ожидании очередного приговора в тюрьме. Чувство самосохранения не возобладало над инстинктом убийцы. Эту "деталь" суд должен был оценить сполна. А Гущин - он сказал Чудовой: "У меня судьба такая. Чем ещё я должен был заниматься? Ведь я родился в тюрьме". Между тем сотрудники Коломенского детского дома рассказывали, что Гущин часто приезжал в детский дом с полными сумками. Накупит конфет, печенья, яблок да и приедет туда, где провел детство. Другого-то места не было. Всех одарит, угостит - и поминай как звали. Появятся деньги - и он появится. Он добрый, но воровать начал раньше, чем ходить в школу. Как же добрый, когда он убийца? Да вот что хотите с этим, то и делайте. В зале суда он сидел не поднимая головы, а его родной брат Грациян - напротив. И он ещё рта не успел раскрыть, как стало понятно, как нежно и преданно Грациян себя любит.

Петровский стал жертвой собственной слабохарактерности и в суде прожил свою жизнь заново. Прожил мучительно. Илюшкин - подросток, которого можно было повести за руку направо, а можно - налево.

Сергей Гущин решением Московского областного суда приговорен к 14 годам лишения свободы. Дмитрию Грацияну сидеть 6 лет, Юрию Петровскому - 7, Андрею Илюшкину - 6 лет условно. А Виктор Боровков приговорен к исключительной мере наказания.

Виктор Боровков - судье Чудовой: "А приговор я пока не получил. Не читал еще, в каком виде любимая женщина отправила меня на "шестой коридор" в Бутырку. Вот напишите в приговоре - за любовь! Я не прощаюсь. За грамматику прошу не привлекать к уголовной ответственности".

Бюро ритуальных услуг

Каждый день из газеты или по телевидению мы узнаем о том, как был сорван очередной судебный процесс.

Для нас все эти истории уже на одно лицо: либо обвиняемые пустили в ход свои связи, либо адвокаты сыграли очередную продуманную "шахматную" партию, где вместо деревянных фигурок - люди, или судья согрешил. Читателям и зрителям остается только оценить красоту игры.

Между тем судебный процесс был и остается завершением работы огромного количества людей. Приговор - итог схватки профессионалов. Но подлинный профессионал - самый большой дефицит наших дней.

Итак, место действия - Коломна. Едва ли не самый уютный из подмосковных городов. Люди не так торопятся, как в Москве, и не такие, как в Москве. Но яд большого города в кровь жителей все же попадает. А какой яд сейчас самый ядовитый? Квартирный.

Считается, что раньше квартирный вопрос стоял не так остро. Это ошибка. Просто раньше жилье нельзя было ни купить, ни продать (кооперативы не в счет - их было очень мало) - поэтому, и только поэтому, за него и не убивали. Люди не стали хуже, они всегда были такими, просто убивать не было смысла, а теперь он появился.

Этого не мог не заметить Геннадий Борисович Бутаков, зять директора Коломенского конезавода. Человек он умный, и ему все кажется, что умных вокруг не так много. Я, например, не поручусь, что он сильно не прав. Но суть не в этом, а в том, что Геннадий Борисович учился в Коломенском пединституте на историческом факультете, однако учеба ему надоела, и он бросил институт, возможно, под влиянием идеи создать свою фирму по торговле недвижимостью.

К моменту, о котором идет речь, он уже был женат, имел ребенка и, не отличаясь завидной внешностью, пользовался успехом у женщин. Последнее обстоятельство всегда сильно способствует появлению многочисленных желаний, которых, глядишь, и не было бы, не появись у человека жизненный кураж. Чего-чего, а куража у Геннадия Борисовича не отнять. Как следует из материалов уголовного дела, он любит жизнь во всех её проявлениях.