Боль
Шрифт:
Но доводы обвинения, на мой взгляд, находятся там же, где и доводы защиты, иначе говоря, они прикреплены все к той же часовой стрелке.
Позволим себе на некоторое время не считать время ухода из театра, указанное подозреваемым, за истину в последней инстанции, будем помнить, что он защищает свою жизнь, и вернемся к тому, что сказал свидетель Н.Кузнецов: Торховской ушел приблизительно в 13.30-13.45.
Вот он покупает фрукты и овощи, при этом неизбежно стоит в очереди, пусть даже небольшой, вот он покупает цветы и входит в метро.
И фрукты, и цветы, и метро - под вопросом.
Во втором томе дела есть протокол допроса Виктора Петровича Болотова, в 1989 году работавшего старшим оперуполномоченным уголовного розыска Бабушкинского РУВД. Болотов
– О.Б.) со слов Торховского записано, что изъятые джинсы он замочил 2 августа, четыре дня тому назад, а 5 августа менял в тазу воду. Так как я этот протокол не подписывал, то не обратил внимания на заявление, сделанное Торховским... Протокол выемки я не читал, ...я бы обязательно настоял на том, чтобы в протоколе были указаны слова Т. о замачивании джинсов именно 5 августа и о том, что они находились в растворе стирального порошка... Рассказывая о поездках этого дня, Торховской говорил о такси, которым пользовался в одной из поездок, какой именно, я не могу вспомнить..."
Показания Болотова, допрошенного Виктором Ивановичем Пантелеем 10 февраля 1993 года, во всяком случае не дают оснований для безапелляционных заявлений о том, что все сказанное Торховским - правда.
Куда девались овощи, купленные для Тани? По словам Торховского, это 8 килограммов. Выбросил от волнения? В его холодильнике одна картошка.
Пол в Таниной квартире тщательно вытерт полотенцем.
Джинсы, замоченные в кефирообразном растворе стирального порошка именно в день убийства, отчего-то оказались непригодны для экспертизы.
А вот и стрелка часов, за которую держатся и защита и обвинение. Такси! Торховской упомянул о том, что он пользовался не только метро и автобусом. Полагаю, что вряд ли спустя 5 лет в Москве спохватится человек, который подвез Торховского по указанному им адресу. Отчего этого человека не начали искать на другой день после убийства? И почему даже упоминание о таковом исчезло из "дискуссии"?
Ответов на свои вопросы я никому навязывать не собираюсь. Я только хочу сказать, что при ближайшем рассмотрении алиби Торховского оказывается чрезвычайно сомнительным.
Ведь даже о цветах - самой безобидной части исследуемого материала, даже о цветах нельзя говорить с уверенностью. В деле имеются ссылки на то, что на первоначальной стадии расследования было установлено, что таких цветов в указанное Торховским время у метро не продавали. Но некоторые листы дела потерялись. В том числе и с "цветочными" мотивами.
Показания Виктора Петровича Болотова - один из примеров. Есть и другие. Нам сейчас важно, что они есть.
И ещё важно, что с тех пор, как время ухода из театра сдвигается на час назад, у Торховского появляется возможность совершить убийство, скрыть следы и исчезнуть с тем, чтобы спустя несколько часов начать разыскивать внезапно пропавшую Таню.
Ранее я подробно рассказала о том, как дело об убийстве Тани Панкратовой молниеносно переместилось из Бабушкинского района в прокуратуру СССР и через какое-то время вернулось в район без единого замечания.
А случилось вот что.
Том 7, листы дела 22-26, фрагмент допроса Валерия Михайловича Герасимова, следователя прокуратуры Бабушкинского района Москвы, который вел дело об убийстве Панкратовой: "Ранние допросы Торховского, проводимые оперативными работниками 21-го о/м, как и другие материалы, кроме тех, что были в моем распоряжении, хранились в сейфе заместителя начальника отделения Артемьева. У него же находились протоколы поиска ножа и ключей от квартиры Панкратовой. Все эти материалы из сейфа пропали (выделено мной. О.Б.).
...В конце сентября 1989 года в прокуратуру Бабушкинского района позвонил сотрудник прокуратуры СССР, фамилию которого я не помню (заканчивается на ...ский) и потребовал, чтобы я привез ему имеющиеся у меня материалы дела по обвинению Торховского. В назначенное время я привез ему эти материалы, которые были в неподшитом состоянии. Сотрудник, который представился помощником Генерального прокурора СССР, попросил оставить ему на 2-3 дня материалы, что я и сделал. Он хотел написать мне расписку, но я сказал, что доверяю ему и расписка мне не нужна. (Примечание: очевидно, Герасимов недобросовестно заблуждается, так как матери убитой Тани он рассказал другое: материалы потребовал зам. Генерального прокурора Васильев и что за 12 лет своей работы он впервые увидел "живого зама Генерального прокурора Союза"). Когда через несколько дней мне вернули эти материалы, я не проверил, полностью ли мне все возвращают. (Примечание: вернули и не сделали никаких замечаний. А между тем с 18 августа Торховского перестали допрашивать.) Когда 5 октября я стал подшивать дело для отправки в прокуратуру города, то обнаружил отсутствие дополнения к признанию (4-й лист). К сотруднику прокуратуры Союза я не стал обращаться по поводу пропажи, посчитал это неловким, и ему бы я ничего не доказал, так как отдал дело без описи. Во время допроса 5 декабря 1989 года я следователю Афанасьеву не стал говорить о пропаже и на его вопрос об отсутствии листа № 4 ответил, что в протоколе допроса от 17 августа я, видимо, допустил ошибку. 4-й лист содержал письменное подтверждение Торховского о том, что к нему не применялось никакого давления со стороны работников розыска...
5 октября нами было передано в прокуратуру города дело на 184 листах... Сейчас отсутствует опись, составленная мною, поэтому я затрудняюсь сказать, какие именно документы пропали. В деле отсутствуют 54, 143, 164, 165-я и 184-я страницы из томов 1, 2-го и 4-го".
Том 11, листы дела 128-129, фрагмент допроса Игоря Юрьевича Васильева: "В 1989 году я работал первым заместителем начальника уголовного розыска Бабушкинского РУВД. Вместе с Толкачевым 7 августа выезжал на квартиру Панкратовой. Из разговора с Герасимовым мне стало известно, что дело было затребовано в прокуратуру СССР и по возвращении из него исчезло приличное количество документов. А из разговора с бывшим начальником уголовного розыска района Фроловым мне стало известно, что пропало 78 листов дела. Ему об этом также говорил Герасимов. В деле отсутствуют допросы за 6 и 7 августа".
Пропал первый протокол допроса Торховского на следующий день после убийства. Пропал протокол допроса Таниной подруги, Марии Николаевой, от 7 августа.
Пропали ксерокопии всех материалов по работе оперативной группы с 6 по 17 августа, то есть два с половиной тома.
Исчезла картотека допросов. Исчез и журнал оперативного штаба по раскрытию преступления.
Исчезли главнейшие документы первых дней работы, во время которых решается судьба любого дела. Если они потерялись - странно, что именно они, а не множество других, любых других документов. То есть можно говорить о том, что дело было преднамеренно ограблено с тем, чтобы впоследствии его можно было прекратить за недоказанностью.