Богомол Георгий. Генезис

Лепота Николай

– Да ты что!

– То… – Обе засмеялись приглушенно, но от души. До отдувания. – Что Кузька – узурпатор и ждет его какой-то Кирдык.

– Это еще кто?

– Спроси у них… – Недовольно заметила т. Валя. – Мол, ждет и дождется. Взвоет страшно.

– Вот те на! – Изумилась т. Зина предстоящему вою. – Говорят, он не настоящий!

– Настоящий! Но вообще-то это не он. И быть его там, говорят, не должно.

– Хммм. А как же это?

– А так! Агенты, которые ту бумажку нашли, хотели по

справедливости получить награды и пошли за ними, за медалями и льготами. Но вместо медалей и льгот – были зарезаны трамваем. Оба.

– Оба?

– Как есть. И в разных местах!

– Во как трамваи-то теперь ходят!..

Вновь рассыпался сдерживаемый, но прорывающийся сквозь листья и ветки смех.

Его поддержал другой – заливистый и неудержимый.

Отсмеялись кое-как.

Тетя Валя, нахватавшаяся где-то крамольных и смутных сведений, продолжала:

– А листок тот, залитый кровью, был изъят из следствия полномочными лицами.

– Какими еще лицами?

– Такими, какими надо.

– Откуда ж они взялись?

– Оттуда. Пришли да и всё!

– Ты гляди, что делается!

Помолчали.

– Вот так! – Вновь разнесся голос т. Вали. – А ты это… не вздумай!..

– Ещё чего!

– Вот. А то – загремим костями.

И вновь беззаботный старческий смех. Все им хаханьки. А ведь взрослые люди!

И еще что-то совсем тихо: «Шу-шу-шууу… Шу-кун-шу…»

Жорка все глядел на облака, и думал: им-то какое до всего этого дело? Где канцлер и где эти бабки? Усмешечки всегда какие-то. То еще поколение!.. Она вот и мать не любит трансляции, парады, торжества. Ничего не говорит, отмахивается, но видно же.

…

Перед обедом, у подсобки ЖКРТ, куда дворники складывали метлы и лопаты, Жорка подошел к Ваньке Чорному:

– Вань! Пошли ко мне. Покажу кое-что.

– Блины?

– Похлеще. Блины я утром съел.

– Врешь опять.

– Злой ты человек. Недалекий. Каким был в пятом классе, таким и остался.

– Ладно, пойдем.

Ванька бросил лопату в подсобку.

Из глубин конторы раздался сочный женский голос:

– Чорный! Подними лопату! – В кладовую заглянула женщина цветущих лет. И сама цветущая. – После обеда поедешь на полигон.

– Яволь. – Без энтузиазма согласился Чорный и – Жорке: – Ну, идем?

Легонько ударил его кулаком в плечо, и оба направились к выходу.

– Ходят они все куда-то, – донеслось в спину.

Но дворники не обернулись. Они шли смотреть морковку.

– А помнишь, как ты меня блинами кормил? – Спросил Ванька.

– Да уж не как ты меня – бумагой.

– Да это-то! Забыть давно пора.

– Я и забыл. Почти. И не блинами я тебя кормил, а – блином. Ты от злости даже заплакал тогда.

– Ну, блином. Какая разница? И не от злости, а… Что встал-то?

– Жду. –

Показал Жорка глазами на дверь.

– Розу? Ее тоже позвал?

Жорка засмеялся, представив, как они втроем сидят вокруг одной морковки.

– Ловок ты, брат! – Толкнул его Чорный. – Только опоздал. Я там уже главный музыкант.

– Скажешь тоже. Жду, может, мне какие распоряжения будут.

– Балбес! – Ванька сильно потянул его за рукав. – Распоряжений каких-то ждет! Они тебе нужны?

Он всегда казался лет на пять старше Жорки.

…

Дома Жорка выхватил из-за спины морковку и торжественно возгласил:

– Вот!

– Ураган! – Ванька не скрывал изумления. – Хрень какая…

– Ты что! Опять плохие слова?

– А что в них плохого?

– Расскажу Розе, она тебя в две смены поставит работать.

– Я у нее, бывает, и в три смены работаю. Рассказывай. Она тебя так пошлет…

– Пошлет? Куда?

– Да что ты какой-то… Найдет куда. Если, конечно, с глазу на глаз.

– И она тоже?

– И она тоже.

– Парочка! А вообще-то и жаловаться не надо. Проверят НакЛи и все узнают.

Чорный, беспечно посвистывая, взял морковку:

– Твердая!

– Еще бы! Будешь?

– Нет. Пахнет сволочь сильнее ацетона.

– Опять черные слова?

– Так я и сам Чорный! – Ванька был абсолютно беспечен.

– А картошку будешь?

– Нет, не буду. – Смотрит с любопытством на сковороду. – Привыкну еще. К хорошему, говорят, быстро привыкаешь.

– Ну и… наберешь на полигоне.

– Ду-у-рак!

– Там кучами!

Жорка, вдруг понял, что никаких продуктовых куч на свалке нет. Но не отступал.

Чорный постучал костяшками пальцев по голове, не считая нужным объясняться и доказывать.

– А «Жировой суп со вкусом супа» будешь?

– Во! – Оживился Ванька. – Это питание по мне. Заваривай!

– А ты все-таки пока попробуй! – Показал на сковороду. – Она отварена сперва, а потом обжаренная на «Рафинере».

– Ну, если попробовать. Пойду руки…

Пошел. Везде трансляторы. На кухне, в комнатах, в коридоре, в туалете с душевой трубой. Это уж так заведено. Чтобы не пропустить главное.

Вернувшись, Ванька мотнул головой в сторону экрана, перед которым сидел Жорка:

– А я из туалета – выкинул.

– Трансляторы?!

Чорный кивнул в знак согласия.

Жорка пораженно смотрел на него:

– Этого нельзя делать! Ты что?

– А вдруг они оттуда смотрят? А я хезаю сижу?.. Я вначале показывал им жопу каждый раз. А потом думаю, пошли они: выкинул, пока мать на работе была. Она в крик. Но шепотом! – Засмеялся. – В нашем королевстве давно у людей голоса пропали. Кричит, аж посинела, но чтобы не услышали.