Боги Гринвича

Воннегут Норб

Кьюсак не знал, что и думать. Либо эти откровения – пьяная болтовня рассерженной жены. Либо Сай лгал. Одно или другое. Джимми рассердился. И растерялся.

– Вы уверены?

– Двадцать миллионов ушли в трубу, – подтвердила Бьянка, дунув в соломинку от коктейля. – У моего мужа есть одна штука, которая работает на него. Везение. Ему реально везет.

– Что вы имеете в виду?

– «ЛиУэлл Кэпитал» чуть не рухнул в 2002 году.

– А разве не в 2000-м, когда Сай с партнером основали свой бизнес?

– И тогда тоже, – невнятно

пробормотала Бьянка, не утруждаясь объяснением. – Не понимаю, как человек может ошибаться так часто, так сильно – и все равно зарабатывать деньги. Не уверена, что сам Сай это знает.

Кьюсака покоробило. Бьянка явно проигрывала войну с водкой и вермутом. Однако она сформулировала самый разумный вопрос, который он слышал за долгое время. Сейчас высказывания Лизера выглядели безосновательными, особенно одно: «В «ЛиУэлл Кэпитал» не теряют деньги».

19.40. Никаких признаков Лизера. Никаких звонков. В эту минуту Бьянка процитировала Дороти Паркер:

Мартини раз, мартини два,И закружилась голова.Мартини три – я под столом.Четыре – я под мужиком [36] .

– А знаете, – заметила она, – я как раз дошла до четвертого номера.

Кьюсака спас мобильник.

– Прости, парень, – извинился Лизер. – Крутая встреча с одним из партнеров. Круче, чем я думал.

36

Здесь и далее стихи Дороти Паркер в переводе Анны Посецельской.

«А почему же ты не пригласил меня?»

– Могу чем-то помочь? – не раздумывая, спросил Кьюсак. – Отвезти Бьянку домой?

– Сколько было мартини?

– Четыре в «Л’Эскаль», – прошептал Джимми. – И не уверен, что это всё.

– Вот дерьмо. Буду через пять минут.

Короткие гудки.

Бьянка поняла, кто звонил. И сломалась. Возможно, из-за четырех мартини. Или из-за прорвавшихся после шестнадцати лет замужества чувств. Кьюсак даже не подозревал, что может услышать такое во время выпаса жены босса.

– Дело не во мне, – начала она. – Дело в девочках.

– Бьянка, он их обожает. Видели бы вы фотографию на его столе.

– Этой фотографии восемь лет, – возразила Бьянка. – Он относится к нашим двойняшкам как к пунктам из списка дел.

Она помрачнела. Кьюсак неожиданно, без всякой задней мысли, испытал острое желание утешить ее, а не пытаться защитить своего босса.

– Вам следует кое-что знать.

– Что? – спросила она, безуспешно пытаясь застегнуть пуговицу на блузке.

– На двадцать второе августа у нас запланирована встреча в Провиденсе. На той неделе, когда ваша семья отдыхает. Возможно, это уникальный шанс для нашей компании. И там мне нужен Сай, очень нужен.

Бьянка

взяла со стойки коктейль, взглядом приглашая Джимми продолжать.

– Он отказался.

Кьюсак ловким и плавным движением взял у нее из руки бокал и поставил его обратно на стойку.

– Из-за близняшек. Ничто не должно мешать его общению с дочерьми, даже парень с миллиардом долларов и возможность перевести компанию на новый уровень.

Бьянка вновь схватила свой мартини, сделала глоток и ответила:

– Джимми, я написала десять романов. Я немного разбираюсь в героях. Думаете, за вами ничего нет? У вас есть семья. И она всегда стоит у вас за спиной. За спиной Сая Лизера стоят родители, которые били его. Папочка, который провел больше дней в тюрьме, чем дома. Мамочка, которая спала с кем придется, чтобы заплатить за аренду. И посмотрите только, где он теперь. Если кто-то и должен верить в Сая, так это я.

– Простите, – только и смог сказать Кьюсак.

– Джимми, я вам завидую. У вас есть жизнь. Я помню, на что это похоже.

– Простите, – повторил Кьюсак, ерзая на табурете.

Он перешел черту и теперь проклинал себя.

– Посмотрите, что случилось с нами. Сейчас у меня осталась единственная работа – не дать двойняшкам утонуть в нашем болоте.

У Бьянки повлажнели глаза, но она не плакала.

Лизер появился в 20.05. На нем были вылинявшие синие джинсы и потная толстовка с надписью NYU и отрезанными выше локтя рукавами. Ему явно требовалось принять душ. Влажные, зачесанные назад волосы больше подходили кочегару, чем хедж-фондовому магнату. Сай целеустремленно двигался к бару, неся в руке темно-синюю тенниску.

– Прости, Джимми, – извинился он.

– Похоже, вы побывали под прессом, – сказал Кьюсак.

«И ваша жена тоже».

– Ты даже не представляешь, – ответил Лизер и сделал знак бармену закрыть счет. – Этот гребаный партнер при каждой встрече настаивает на пятикилометровой пробежке.

– Я его знаю? – спросил Джимми.

– Нет. А сегодня я проскакал не пять километров, а все десять.

– Посмотри на себя, – резко бросила Бьянка. – В таком виде нельзя ужинать.

Лизер посмотрел на свою толстовку с выражением «а, точно». А потом он потряс весь бар: Бьянку, Кьюсака, бармена Тома и толпу, которая за прошедшее время сменилась несколько раз. Он сдернул с себя толстовку и начал натягивать синюю тенниску.

Женщина с отбеленными зубами, сидящая у пятиугольного бара, посмотрела на плоский живот Лизера и начала хлопать. Сай держал себя в форме. Несколько богов рассмеялись и тоже зааплодировали. Один, с выпученными от больной щитовидки глазами, крикнул:

– Эй, Лизер, не поздно рекламировать купальный сезон?

Но не всех повеселила такая эффектная смена костюма.

– Сай, да что с тобой? – рявкнула Бьянка.

– Мне надо мчаться, – сказал Кьюсак, пожимая руку Лизеру и целуя в щечку Бьянку.