Боги Гринвича
Шрифт:
Напитки были крепкими, а бармены – осмотрительными. Морской бриз приятно освежал после безумия торговых площадок. А когда счастливые часы пробуждали беспокойное либидо, из соседнего дома манил пятизвездочный отель. Номера в «Деламаре» лили воду на мельницу сплетен Гринвича. И питали несокрушимую петлю «бар – постель – бар», привлекавшую столь многих из коктейльной толпы.
Сай попросил Джимми посидеть с Бьянкой в «Л’Эскаль» максимум «полторы выпивки» и обещал освободить его от присмотра за женой ровно в семь. Кьюсак настаивал на «ровно»,
Бьянки, однако, нигде не было видно. Кьюсак сидел у пятиугольного бара, тиковая отделка которого посерела от окружающей действительности, и потягивал из бокала каберне. Он успел перекинуться парой слов с несколькими знакомыми. Но главным образом нервничал, слушая треп мужчин без галстуков и женщин в летней униформе – белых джинсах.
Божество хедж-фонда: «Фрэнк захватил президентский люкс на шесть месяцев. Быстрей бы он уже закончил развод, тогда я смогу начать свой». Мужчина чуть за сорок имел в виду номер в «Деламаре» за тысячу восемьсот долларов.
Самочка: «Эти розы – последний писк моды на Сент-Барте».
Бармен: «О, беда. Тот самый парень, в которого полиция пару недель назад разрядила «тазер» за публичное мочеиспускание».
Брюнетка: «Мы сбросили «НетДжетс».
Рыженькая, в ответ: «Ах ты, бедняжечка».
Публика заказывала «Шотландские скалы» или белое вино, «только полный бокал, пожалуйста». Некоторые боги, в наушниках, насиловали свои «Блэкберри», словно второй мозг, способный за пару кликов добыть высокодоходные инвестиции. Время от времени один из них выходил на причал, чтобы поговорить без помех.
«И как только Сай уговорил меня?»
Кьюсак знал. Лизер сбросил атомную бомбу в пять слов, воспользовавшись неотъемлемым правом каждого босса. Он попросил об «услуге». «Бьянке нужна компания, а мне нужно успеть на встречу». Джимми перевел это как «Меня достали мои вещи, вылетающие из окон».
Но Кьюсака больше волновала его работа, чем воздушный десант «Армани». Он все еще переживал по поводу понедельничной стычки с Лизером, а сегодняшнее столкновение с Шэнноном усугубило его опасения. Сейчас стоило ответить «да» на любую, даже раздражающую или неудобную, просьбу босса.
Кьюсак может понянчить Бьянку и успеть домой к девяти. У них с Эми хватит времени на праздник, свечи и романтический ужин на террасе. Вино для него и глоточек для Эми. Они будут обсуждать подгузники и спорить, мальчик или девочка, поскольку Эми настаивала, что Яз – девочка. А после ужина он станет гладить живот Эми и рассказывать сказки в ее пупок, который он называл «прямой линией связи с Язом». Кьюсак хотел домой прямо сейчас.
Лизер был исключительно убедителен. Этот человек умел продавать. Неудивительно для парня, который начал год с хедж-фондом ценой в восемьсот миллионов. Сейчас он упал до семисот, но не исключено, что падение рынков только усилило способности Сая.
– Джимми, на пять у меня назначена встреча. Бьянка встретится
– Ну так встретьтесь с Бьянкой в семь, – услужливо подсказал Кьюсак. – Не очень понимаю, зачем вам я.
– Семейный ужин. Жена разозлится, если он не начнется в шесть.
– Сай, не поймите меня неправильно. Я с удовольствием познакомлюсь с Бьянкой. Но вечером?..
– Сделай мне одолжение, – ответил босс. – Это важно.
Джимми сидел на табурете и баюкал свой бокал. Он припомнил травяное пятнышко на рубашке Сая в минувший понедельник. Настойчивость босса вполне понятна. И вообще, оказать ему услугу – хорошая идея, особенно когда на горизонте дерьмовая буря в лице отсутствия премий.
Время от времени в его сторону поглядывала женщина лет тридцати: желто-коричневая кожа курильщика и отбеленные под стать волосам зубы. Оценила. Заинтересовалась. Джимми сверкнул обручальным кольцом, чтобы стряхнуть ее с хвоста. Часы показывали 18.20, и с каждой минутой Кьюсак волновался все сильнее и сильнее.
Джимми никогда не встречался с Бьянкой. Он знал, что ей под пятьдесят, что она невысокого роста, с пышными черными волосами бразильянки. Сегодня утром он видел ее фотографию, которую Сай держал в ящике стола с резинками и картриджами для принтера. Но фотографии было восемь лет, а слова Сая больше подходили для описания телки, а не жены. «Шикарные ноги, большие буфера. Ты ее не пропустишь».
Пять минут спустя по задней веранде «Л’Эскаль» проплыла полногрудая женщина. Смуглая кожа, белая джинсовая юбка и блузка, расстегнутая на одну лишнюю пуговицу. Прекрасный образ для свежей летней ночи. Кьюсак предположил, что женщине еще нет сорока. Но у него всегда были трудности с оценкой возраста.
Женщина неспешно шла к Джимми, покачивая бедрами. На нее таращился весь ресторан. Управляющие хедж-фондов отрывались от своих «Блэкберри» и забывали, кого они понижают, а кого повышают. Декольте, одежда, длинный плавный шаг – каждый видел в ней что-то особенное.
Кьюсак глотнул каберне и заметил ее сандалии, добавляющие лишние десять сантиметров. Лизер был прав: «Ты ее не пропустишь».
– Я Джимми Кьюсак, – сказал он, вставая и протягивая руку.
Бьянка не ответила. Она споткнулась и, вытянув руки вперед, полетела лицом вниз на пол. Толпа с раскрытыми ртами замерла.
Кьюсак, мгновенно среагировав, резко подался вперед, низко наклонился и, опустив локти и раскрыв ладони, поймал Бьянку в полете бейсбольным хватом, достойным Уилли Мейса. К своему растущему ужасу, Джимми понял, что в его руке оказалась весьма весомая левая грудь Бьянки. Не лучший способ поздороваться с женой босса.
– С вами все в порядке? – быстро спросил он, сделав вид, что ничего не случилось, и поставил Бьянку на ноги, чувствуя, как краснеет его лицо. Она была пьяна.
– Хорошие руки, Джимми Кьюсак.