Блудница

Уокер Саския

— Ну, вот ты, например, — начала она, перебирая ее волосы, словно они всего лишь обсуждали модные прически, — ты позволишь мне обнять тебя?

Грегор заметил, как уверенно она держалась. Должно быть, платье сыграло свою роль.

Мораг задумалась на мгновение и с серьезным, решительным выражением лица ответила:

— Думаю, да.

Джесси мурлыкала, не скрывая удовольствия, а ладони ее уже гладили пышный бюст Мораг.

— А ты позволишь мне раздеть тебя?

Служанка не ответила, но она и не бросилась в ужасе из комнаты. Напротив, щеки ее пылали, широко

открытые глаза сияли и были сосредоточенны, словно ласки Джесси доставляли ей необыкновенное удовольствие.

— Раздеть?! — воскликнула она, ощущая нежные прикосновения Джесси. — Для него, для мистера Рэмзи? Чтобы он увидел меня?

— Да.

Грегор достал из кармана несколько монет и перебирал их в ладони, как будто считая. Взгляд Мораг стал еще более заинтересованным, и она невольно прильнула к Джесси, отдаваясь ее прикосновениям.

— Думаю, я могла бы.

Джесси взглянула в его сторону и, кивнув, указала на него:

— Я уверена, мистер Рэмзи с удовольствием посмотрел бы, как я ласкаю тебя между ног и целую твои груди.

Грегор набрал в легкие воздуха, ожидая реакции Мораг. Не отрывая глаз от монет в его ладони, она обняла Джесси, которая была значительно изящнее ее самой, словно по-дружески успокаивая ее.

Завороженный и весьма довольный таким ходом событий, Грегор сдержал улыбку и отсчитал пять монет. Стопку из них он поставил на краю стола.

Обе женщины вытянули шеи, чтобы сосчитать монеты. Он поставил еще одну стопку, такой же высоты.

Глаза Джесси загорелись.

— Вот теперь игра стоит свеч.

Мораг кивнула, и Джесси взяла ее за руку и повела к постели. Пока они шли, Джесси положила руку девушке на бедро и, обернувшись, взглянула на Грегора. Ее черные волосы струились по плечам, а глаза манили своим огнем. В эту секунду Грегор понял, что было огромной ошибкой сомневаться в ее способности соблазнить кого бы то ни было. Теперь он был убежден, что она могла завоевать весь мир своими чарами. Она с легкостью манипулировала служанкой, обольщая ее, но действуя ненавязчиво, нежно, искусно. Быть может, она с насмешкой позволяла ему обучать себя и изображала саму покорность? Он быстро отмел эту догадку. Нет, ее столь осмотрительный подход был результатом времени, которое они провели вместе. А ее умение держаться вызывающе, позабыв всякий стыд, не было неожиданностью.

Джесси похлопала по кровати. Мораг присела, а затем и легла на нее. Встав возле постели так, чтобы он мог видеть все до мельчайших деталей, Джесси стала гладить кончиками пальцев шею Мораг, ее груди, спускаясь все ниже и распаляя ее.

Мораг засмеялась едва уловимо.

Джесси распустила шнуровку ее корсажа, освободив ее пышные груди от корсета и сорочки. С тихим эротичным стоном Джесси оглядела обнаженные аппетитные холмики и стала гладить, сжимать в ладонях их мягкую плоть, пока соски Мораг не сделались темными и твердыми, а дыхание шумным и частым.

Джесси сжала пальцами ее острые соски и потянула за них — ступни Мораг заскользили по простыням.

— О боже, как приятно!

— Тебе нравится? — Джесси потянула сильнее.

Мораг неистово

закивала в ответ. Не оставалось никаких сомнений в том, что она возбуждена.

Грегор ерзал в своем кресле.

Джесси наклонилась и взяла сосок губами, втянула его. Грегор замер и, кажется, уже не дышал. Он смотрел, как она сжала этот чувствительный бутон зубами, и подумал, что безумно хочет проделать то же с ней самой.

Мораг вскрикнула. Она вдавила голову в подушку, пальцы ее впились в одеяло и то сжимались, то расслаблялись в унисон с действиями Джесси.

— Боже, мои соски!

Она изгибалась и извивалась, и юбка ее, скользя и сминаясь, обнажила бедра. Вдруг она замерла и издала громкий стон, а по телу пробежала дрожь.

Джесси выпрямилась, а на лице ее сияла гордая улыбка. Без малейшего сопротивления она стянула с ног своей жертвы кожаные туфли, подняла ее платье и нижние юбки до самой талии, так чтобы была видна вся нижняя часть ее тела.

На Мораг были шерстяные чулки, один из них с большой дырой на колене. Ее ноги, как и все тело, были крепкими и упитанными и с готовностью поддавались Джесси, которая тихонько постанывала, пробираясь проворными пальчиками от самых щиколоток к внутренней поверхности бедер.

Грегор обвел взглядом служанку, но по-настоящему его вниманием владела лишь Джесси. Он восхищался тем, как легко она обращалась с другой женщиной и сколько чувственности и сладострастия было в ее действиях. Она прекрасно знала, что он наблюдает за ними, но не показывала виду. Так же как тогда, в их первое утро, она ласкала себя, ощущая его жадный взгляд. Она сохраняла какую-то таинственную связь с ним даже теперь, когда дразнила и ублажала другого человека. И сейчас он был в этом почти уверен. Он предоставлял ей работу, и весь этот спектакль в очередной раз демонстрировал ее бесценные способности. Однако и эта связь привлекала его внимание. К тому же она неумолимо разжигала желание овладеть ею. Ему становилось все тяжелее подолгу не чувствовать ее вожделенного тела.

Джесси смотрела на Мораг горящим взглядом, проникая пальцами между ее полных влажных губ.

— Ах ты распутница! Ты уже мокрая, думаю, тебе все это нравится.

В улыбке Мораг читалось удовольствие и благодарность за него.

— Мне так понравилось то, что вы делали с моими сосками. Я непременно повторю это позже.

— И часто ты ласкаешь себя? — спросила Джесси, скользя пальцем в ее блестящей влагой ложбинке.

— Да. Каждую ночь, если мне не удается найти мужчину, который удовлетворил бы меня.

Джесси остановилась и посмотрела на Грегора. Взгляд ее был таким вызывающим, что он с трудом заставил себя остаться на месте, дабы не пропустить представления. Он никогда не простил бы себе, если бы лишил себя такого зрелища, и не важно, как безумно ему хотелось оттащить Джесси в сторону и овладеть ею, забыв обо всех границах и рамках. Его руки так и тянулись к ее ягодицам, чтобы отшлепать ее, пока эти мягкие половинки не будут пылать, как ее щеки, тем более что она несомненно заслужила наказание, позволив себе этот дерзкий, провоцирующий взгляд.