Блок 11
Шрифт:
– Что он тебе сказал? – спросил у Алексея Яцек.
Его помощник ничего не ответил хозяину.
Моше тем временем подошел почти вплотную к Мириам и протянул было руку, чтобы легонько погладить ее по голове, однако не успел ее коснуться, как она резко отбила ладонью его руку в сторону.
– Не трогай меня!
– Мириам, ты не знаешь… Мы…
– Все я знаю. Herr Oberscharf"uhrerмне все разъяснил. Мы должны выбрать одного из нас до завтрашнего утра.
–
– Делайте, что хотите, – перебила его Мириам. – Мне на это наплевать. Мне уже вообще на все наплевать, разве ты не понимаешь?
Обойдя быстрыми шагами Моше, она раздвинула развешенную на веревках одежду и ушла в темную часть барака. Моше направился было вслед, но ему вдруг преградил путь Элиас.
– Нет, – сказал раввин. – Оставь ее в покое. Ты и так уже причинил ей много вреда.
Моше попытался было обойти Элиаса, но тот схватил его за запястье и впился в него пылающим взглядом:
– Нет!
Моше покачал головой и повернул назад.
Тем временем Яцек поднял несколько одеял и каким-то непонятным образом умудрился завесить ими освещенное лампочкой окно, чтобы через него ничего не было видно.
– По крайней мере мы будем знать, что здесь, в этом бараке, нас никто не видит и что принимать решение и в самом деле будем только мы, – сказал он.
– Вы подвергаете риску готовящийся побег! – возмутился Отто. – Вы не можете так поступать! Вы…
– Яцек прав, – перебил его Берковиц. – Пока мы не узнаем, есть ли среди нас доносчик или нет, нам лучше быть осмотрительными.
Отто собрался было возмущаться и дальше, но передумал.
– Ну, – сказал Яцек, – и какое мы теперь примем решение?
– Видишь ли, Феликс, большинство людей думают, что шахматы – это метафора идеального сражения.
Мальчик взирал на расставленные фигуры, не проявляя большого интереса к заумным словам отца.
– И это, конечно, правда. Это идеальное сражение, потому что силы на поле боя равны, и единственное имеющееся преимущество заключается в том, что белые ходят первыми.
Комендант прикоснулся к коню.
– Все зависит только от ума и способностей полководца. – Он вздохнул. – К сожалению, в реальной жизни так бывает не всегда. Наполеон, например, говорил, что опытным генералам он предпочитает генералов удачливых. Удача очень часто оказывается главным фактором. Проявляя упорство и усердие, ты можешь оказаться уже совсем близко от цели, но… но тут вдруг из-за какой-нибудь мелочи все идет прахом…
Брайтнер уставился куда-то в пустоту: он перебирал в уме последние новости, поступившие с фронта.
– Однако шахматы не только своеобразное сражение, – снова заговорил он. – При помощи шахматных фигур можно давать характеристику
Брайтнер поставил коня на доску и взял с нее другую фигуру.
– Прямая противоположность коню – ладья. Ладья – отважный участник битвы, полный силы и мужества, однако при этом, увы, весьма предсказуемый… Она движется напролом по прямой. К сожалению, она не умеет приспосабливаться, не может находить альтернативные решения. Короче говоря, гибкости в действиях ей явно не хватает.
Феликса, похоже, заинтересовали подобные рассуждения. Он взял с шахматной доски слона.
– А слон, папа? Слон ведь тоже движется по прямой.
Брайтнер улыбнулся.
– Не совсем так, Феликс. Движение слона и в самом деле похоже на движение ладьи. Однако слон движется отнюдь не по прямой, нет, – он движется наискось, то есть под углом. Он не может резко сворачивать в сторону, как что делает конь, но в то же время его движения полны коварства. Если ты зазеваешься, слон тут же внезапно нагрянет и покарает тебя за это. Благодаря своим движениям наискось он способен прорваться сквозь самую глухую защиту… чего никогда не сможет сделать ладья.
Феликс взвесил на руке черного слона, которого он взял с шахматной доски, и подозрительно на него посмотрел. Слон ему почему-то не нравился.
– А пешки, папа?
– Пешки – это пушечное мясо. Рядовые солдаты. Но и за ними следует присматривать. Они единственные фигуры, которые уничтожают противника не в том направлении, в котором движутся по шахматной доске: они движутся прямо вперед, а съедают фигуры противника по диагонали. Они немного похожи на солдата-пехотинца, который, если дать ему пулемет, может стать очень опасен.
Брайтнер выбрал еще одну фигуру.
– А еще есть королева.
– Она самая сильная, папа. Самая сильная из всех.
– Ты прав. Самая сильная и, стало быть, самая ценная. Именно поэтому ты не можешь позволить себе ее потерять. Ты ее должен беречь. Тебе не следует вовлекать ее в открытый бой. Королева вступает в схватку только тогда, когда это для нее безопасно. Или же когда нет другого выхода.
Мальчик с уважением посмотрел на последнюю шахматную фигуру.
– Остался только король, папа.