Благими намерениями
Шрифт:
Гроза подходила всё ближе. Ворчание грома слышалось где-то совсем недалеко. Ветер окреп и раскачивал верхушки, словно стремился вырвать их с корнем. Края неба быстро заволакивались тучами, похожими на чёрных пауков, ползущих по небу, как по паутине. Не прошло и трёх минут, и под непроницаемым покрывалом исчезло небо, озаряемое яркими ломаными молниями. Начали капать редкие капли - первая, вторая, третья. Всё чаще и чаще, и в определённый момент ливень полил, как из ведра. В окончательно наступившей темноте часто вспыхивали молнии, подсвечивая окрестности ярким белым светом, но даже в этом случае сквозь
Обессилевший Мольх, припадая на ногу, добрался до небольшого ельника, уселся под дерево, оглядываясь и переводя дух. Он вымок до нитки, челюсть ныла, губы и щёки онемели, во рту стоял железный привкус. Подняв голову наверх, он поглядел на небо, подставляя лицо тяжёлым каплям: всё такое же чёрное, непроницаемое, без единой прорехи в тучах. Да и тучи были неразличимы, только бездна, из которой тонкими штырями вырывались потоки воды.
Когда шея сыщика от неудобного положения начала затекать, он опустил голову на грудь и закрыл глаза, стараясь не обращать внимания на то, что ему очень холодно, а одежда прилипла к телу, причиняя дискомфорт.
Снова ни коня, ни меча, ни кристалла зова. Побитый, в разодранной одежде. Хорошо, хоть грамоту догадался убрать подальше, да немного денег осталось.
Внезапно Мольх понял, что за любую победу надо платить.
"- А что ты хотел?
– с усмешкой спросил себя сыщик, - славы, почёта, рукоплесканий? Те, кто не хочет видеть Тестверу женой будущего князя, вряд ли благодарны за её спасение. Проклятая работа. Стараешься же для всеобщего блага, а тебя убить хотят. Как поётся в старинной балладе: "Наша служба и опасна, и трудна. И на первый взгляд как будто не видна...". Неблагодарное быдло. Не выйди Тествера замуж за Кадроша - кидрык этой Верузии!".
Как только он об этом подумал, в голове возник какой-то чужой голос.
"- А ты сам-то лучше, Панкурт? Достойно ли ты вёл себя, когда обманул Земко? Кем бы тот ни был, он передал тебе важную информацию, которая спасла тебе жизнь и помогла в расследовании. А ты его обманул!
А те рыцари, которым ты вообще никто? Они ещё в корчме не бросили тебя пьяного у забора. А потом, рискуя жизнями, вытащили почти издохшего из петли. Ты о них вспомнил? Когда в последний раз они отбили тебя у разъярённой толпы, хоть спасибо им сказал? Этому ли учила тебя жизнь?"
От этого голоса Мольху стало совсем не по себе. Сердце защемило. Он на миг почувствовал себя маленьким котёнком, приговорённым к утоплению в помойном ведре.
"- Из-за тебя погиб Ксандо! Из-за твоей ошибки! Он был далеко не идеалом, но ты даже не принёс соболезнования. Тебе всё равно!"
– Неправда!
– закричал он, - я много чего хорошего сделал!
"- Ты погубил Земко! Послал парня в ночь, даже не взяв под свою защиту до утра! Ты лицемерно врал его дяде, что парня похоронят с почестями!".
– Но я...
"- Ты даже не попытался помочь рыбакам, не замолвил о них
Мольх зажал уши руками.
"- Ты всю неделю врал княжеским писарям, приписывая себе несуществующие деяния и подвиги. Тебе не стыдно, Мольх?!".
– Я был...
"- Когда ты в последний раз посещал могилу своих родителей? Когда ты хотя бы просто вспомнил о них?! Ты помнишь хотя бы год, когда делал это, Панкурт?".
Сыскарь попытался проглотить ком, выросший в горле. Но он был слишком большой и застрял. На глазах выступили слёзы.
"- Слушай дальше, – не унимался голос, - ты можешь сделать сто добрых дел, а потом перечеркнуть их одним недостойным поступком. В тебе нет ни доброты, ни чувства сострадания. Особенно, к тем людям, которые ниже тебя в обществе. Да и к равным себе ты относишься, как к инструменту для достижения своих личных целей и амбиций. Относиться к людям, как к живым существам - это ниже твоего достоинства? Тебя никто не заставляет родниться с конюхами, но что мешает тебе смотреть на них, как на тех же людей, которым просто не выпал шанс стать графами да герцогами? Ты спесивый, чванливый, самовлюблённый эгоист!".
Сыскарь уронил голову на грудь, обхватил её руками. Потом закрыл глаза, пытаясь прогнать наваждение, и...
...перед ним, словно ниоткуда, возникли два светящихся подсолнуха.
– Привет, Панкурт! Узнаёшь старых друзей? На этот раз мы не будем шутить - наши настоящие имена тебе знать ни к чему. Это мы сейчас говорили с тобой. Не спорю, грубо, зато ты всё понял. Как продвигается чтение книг?
– Да, интересно, как? – осыпал тьму искорками другой, - в них ведь столько познавательного!
Мольх хотел открыть глаза, чтобы прогнать морок, но не смог этого сделать. Попытался закричать, но не ощутил языка.
– Точно! – рассмеялся левый, - но там содержатся только голые факты.
– Да, этого мало,– поддакнул правый, - эти книги дают тебе возможность взглянуть на себя со стороны и многое переосмыслить. Всё дальнейшее - только за тобой.
– Верно, за тобой. Ты не хочешь посмотреть последнюю книгу, которую только-только начал?
– Знаешь, он ещё не готов к этому. Возможно, позже.
– Да, ты прав. Напомним ему главное правило?
– Пакнурт,– качнулся левый подсолнух, - ты ни в коем случае не должен смотреть последнюю страницу.
– В прошлый раз мы не объяснили тебе, почему. Решили дать возможность нарушить правило, чтобы ты впредь этого не делал. Это была ложная страница, лишь одна из возможных, которая так и не была написана к счастью для тебя.