Благими намерениями
Шрифт:
– А знаешь, с чего он там расстрел устроил? Из-за несчастной любви. Не приняла одна девушка его ухаживания, вот он головой тронулся и как пошёл вразнос. Когда у него закончились стрелы, он сбежал. Поймали только через две недели.
– Да уж, - протянул черноволосый.
– Погоди, это не самое интересное. Он мой тёзка, представляешь? Тоже Винслакт! И отцы наши тёзки. Он даже на меня внешне чем-то похож. Только и разница, что у него титула нет. Когда его ловили, то меня чуть копьями не закололи, когда документы проверяли. Потом разобрались, конечно, посмеялись, да и его уже поймали. Но мне совсем не смешно было, когда вооружённые до зубов стражники берут тебя в кольцо, а в глазах читается явное намерение убить без разбирательств. Тут уже мечом не намахаешься, хоть и сам закован в латы по самые зубы.
– И что за манифест?
– Сам-то я его не читал. Рассказывали мне, что написано там вроде следующего: "Я ненавижу человеческое общество, и мне противно быть его частью. Я ненавижу саму жизнь, и вижу только один способ её оправдать: уничтожить как можно больше людей. Это единственный способ сделать мир лучше". Ну, всё в таком духе.
– Душевнобольной, что и говорить.
– Ага, сейчас! Признали вменяемым. Пожизненно на рудники сошлют.
– Это что ещё!.. Слушай, что у меня за история была, Винс! Владелец Уссекского феода, между прочим, Шперлинг тоже, как и я! Был там, пришлось дорогу срезать. Разруха, крестьяне полудикие, нищета. Еду мимо одной деревеньки по делам, а там: дома покосившиеся, скот худой-прехудой, люди оборванные, все пьют, дети как спички, грязь по колено, смрад и упадок. Кошмар! Останавливаюсь я спросить дорогу, а они так подозрительно на меня смотрят и спрашивают, мол, ты кто такой. Говорю: "Я граф Шперлинг!". Что тут началось, пся крев!
– А что такое-то?
– спросил Винслакт.
– Да выяснилось, что они меня с другим Шперлингом, своим сеньором, спутали. Всем хутором вышли на улицу и чуть на вилы не посадили! Я уже умирать приготовился, и такая обида меня одолела, что не в бою с достойным противником сейчас помру, а насаженный на вилы крестьянские. С трудом объяснил им, что не тот я Шперлинг. Что удел мой на юго-востоке находится, а не здесь. Денег им пришлось дать, чтобы присмирели и подобрели. В общем, пришлось мне объяснять, что мой тёзка - да, самый натуральный упырь и кровосос. Ещё немного поднажать - и меня выбрали бы во главе армии штурмовать его замок. Вот это анекдот: Шперлинг захватил замок Шперлинга! Для тех, кто не знал всего до конца, это выглядело бы, как в свой дом ворваться и присвоить его себе же!
Русоволосый рыцарь с замершей улыбкой слушал Шперлинга, а под конец прыснул со смеху, стукнув кружкой пива об стол, расплескав содержимое.
Отсмеявшись, продолжил.
– Новость узнал. Про комедианта Жодара Дьердя слышал, конечно?
– Это тот самый толстяк, что здесь на ослах пьяный катался что ли? Наслышан, как же.
– Да, он потом уехал, потому что князь задушил его винодельческий цех налогами. Так вот, пригласили его в Сансэдар. Оказали все мыслимые и немыслимые почести. Ублажали, чем только могли: предлагали место руководителя королевской труппы, преподавать верузийский язык в престижных университетах, дали звание почётного подданого сансэдарской провинции Мордок, подарили пятибашенный замок. Кормили, поили, всю широту души сансэдарской проявляли. А он попил, поел, потанцевал и сделал ручкой всем.
– И куда же он теперь?
– К хоббитам! Говорит, что любит и Верузию, и Сансэдар, но жить будет в лесах в Шлендо, на границе с Палиссой. Купил небольшое поместье и уже принял подданство этой страны. Как перед ним король Сансэдара ни распалялся, как ни кичились сансэдарцы, что такого комедианта к себе переманили, как ни считали его своим - всё равно не прижился.
– Ему надо было звание Героя Сансэдара дать и на повышенное пособие в десять толлеров ежемесячно посадить, - прыснул Шперлинг.
– Скорее всего, ему пришёл счет за оплату замка, и он понял, что дешевле жить в Шлендо в скромном домике. Прошла любовь, завяли помидоры, - поддержал Винслакт, вытирая от смеха слёзы.
– Думающая часть Сансэдара крутит у виска пальцем. Король дал гражданство и подарил замок залётному пьянице, пусть и таланту. А обедневшие аристократы годами стоят в очереди на надел, чтобы хоть как-то подняться. Что тут можно думать о государе?
– И никто не возмущается?
Тут Винслакта прорвало, что случалось с ним довольно редко.
– Возмущается?! Больше по тавернам и постоялым дворам языки чешут! И то осторожно, сам понимаешь, что за оскорбление короля
– заговорщически подмигнул русый рыцарь.
– Ну и дела! А почему их вообще двое - король и вице-король? Хотя, - махнул, - у нас в Тагорне не лучше, пся крев! Два карлика-близнеца трон оккупировали, курва блага!
– Никто не знает. Они каждые четыре года местами меняются. Наверное, затем, чтобы один исправлял то, что натворил другой, - хихикнул Винслакт.
– Точнее, делал вид, что исправляет. У нас в Сансэдаре вообще леший знает, что творится. Вот тебе пример. Какой-то никому доселе неизвестный человек Лешко по кличке Наковальня создал то ли общину, то ли союз. Набрал себе в компанию известного скомороха, бывшего лучшего игрока в кости, летописца какого-то, защитницу Инкинского леса, бывшего рыцаря, ещё кого-то - почти все хоббиты и лавессиды. Знаешь, чем они занимаются? Выясняют, сколько тратит королевский двор на внутренние расходы, и горлопанят об этом. Правда, в крупных городах им юродствовать запретили, так они на каких-то болотах собираются и мечут молнии в короля и свиту. Их, конечно, стража ловит иногда, но больше для порядка, и только рядовых. Обычно штраф выписывают, но изредка и сажают. В гвардейца ком грязи кинул - всё, получи пять лет. Толковые люди понимают, что сам король им разрешил и немного информации даёт, мол, посмотрите, какой я добрый, меня ругают, а я даже не казню никого. Да, это больше показуха.
– Занятно! А что за Инкинский лес такой?
– Да какой там лес, одно название. На северо-западе столицы есть лесок небольшой. Его вырубать начали, чтобы там дорогу проложить, а одна дура на защиту встала, мол, вы так всех зайцев и белок распугаете, и вообще природу погубите. Набрала толпу бездельников-друидов, разогнали дровосеков. А скоморох, знай себе, на лютне наяривает, подбадривает их и поёт: "Я схожу с ума! Да, я схожу с ума! Я завесил все окна тяжёлым сном...". Король думал послать туда гарнизон отборных солдат, чтобы арестовать всю эту шушеру, да передумал - народу надо нравиться. Он этого скомороха позвал к себе на приём, а тот ему сказал: "Я Юкка, менестрель", и начал рассказывать, что якобы анонимку ему подбросили со списком вопросов, какие нельзя задавать. Правда, её так и не предъявил. Крабимир подумал и ответил: "Юкка, это провокация" и выпроводил того с миром. Вот и поговорили.
Но самое смешное потом случилось. Когда Наковальня властям надоел, то обвинили его в хищении Кирского леса, - это другой уже, - и по правежам таскают. Неизвестно, крал он чего или не крал, но под топор могут запросто положить. Да у нас вообще не скучно, каждый день что-то новое происходит: то кромник королю обращение пишет, что начальство выходных не даёт и невиновных сажать заставляет, то некий богач-хоббит Берс Зобски, улизнувший в Альбиэль от суда, покаянные письма строчит, а потом его мёртвого в бадье находят с запиской "Жизнь не удалась". То какой-то сумасшедший Ладмэр Исарх, помешанный на хоббитском заговоре, очередной фолиант издаёт "Удар Сансэдарских Богов", а его потом по всей стране ловят, чтобы на правеж затащить, да не ловится он. То судья на породистой лошади ремесленника сбивает, а потом рассказывает, что продал её за пять минут до столкновения. Одно веселье!..