Битвы, выигранные в постели

Умнов М. И.

В Бутырке я просидела больше года. Какие мне предъявляли обвинения? Не смейтесь, абсолютно серьёзно меня обвинили в том, что из Нечернозёмной зоны России я привезла одно ведро краснозёма.

Дело в том, что я работала в сельскохозяйственной академии и занималась исследованием почв. Действительно, когда-то по моей просьбе на самолёте привезли ведро красного фунта. Но так как самолёт был государственным, то получалось, что я использовала государственный транспорт для личных целей.

Второе обвинение было связано с использованием мною наёмного труда. В Тбилиси жил известный портной, которого звали Саша. Как-то он приехал в Москву, и я заказала у него платье, за которое, естественно, заплатила. Наверное, именно

это и называлось „наёмным трудом“. Честно говоря, я сейчас не помню, был ли у меня в Москве какой-нибудь тбилисский портной. Может быть, и был. Но ведь я заплатила деньги. Не понимаю, в чём заключалось моё преступление.

Среди прочих обвинений я услышала и то, что я из Кутаиси в Тбилиси ездила на лошадях с золотыми колокольчиками. На лошадях я когда-то ездила, но золотые колокольчики — такого никогда не было. Знаете, люди горазды на выдумки и любят фантазии выдавать за настоящее.

Как-то ко мне в тюрьму пришёл один близкий мне человек, который хотел для меня только хорошее. Он посоветовал, чтобы я написала заявление о своём плохом самочувствии. На основании этого заявления меня должны были перевести в больницу. Да, я действительно жила в камере в очень тяжёлых условиях — слышали, наверное, про карцер-одиночку, где нельзя было ни лежать, ни сидеть. Вот так я и провела больше года. От больницы же я отказалась, потому что симпатизирующий мне надзиратель шепнул на ухо: „Ходят слухи, что вы сошли с ума и находитесь в психбольнице“.

Однажды следователь заявил, что у них есть данные якобы о том, что 760 женщин назвали себя любовницами Берии. Вот так, и ничего больше. Лаврентий день и ночь проводил на работе. Когда же он целый легион женщин успел превратить в своих любовниц? На мой взгляд, всё было по-другому. Во время войны и после Лаврентий руководил разведкой и контрразведкой. Так вот все эти женщины были работниками разведки, её агентами и информаторами. И связь с ними поддерживал только Лаврентий. У него была феноменальная память. Все свои служебные связи, в том числе и с этими женщинами, он хранил в своей голове. Но когда этих сотрудниц начали спрашивать о связях со своим шефом, они, естественно, заявили, что были его любовницами. А что же вы хотели, чтобы они назвали себя стукачками и агентами спецслужбы?»

Такая вот женская логика.

Самое интересное, что Н.Т. Гегечкори в какой-то мере права. И НКВД, и ГПУ, и КГБ широко использовали в своей работе женщин. Причём в ход в равной степени шли все их таланты, в том числе и сексуальные. Вот тому лишь некоторые примеры…

СЕКС-ШКОЛА ЛИДИИ К.

Холодная утончённость этой женщины привлекала многих незаурядных мужчин. Она всегда выглядела как жена дипломата высокого ранга или преуспевающего бизнесмена. Тем не менее Лидия К. никогда не была замужем. В недалёком прошлом она — полковник КГБ и директор школы секс-шпионов, расположенной в заброшенном местечке Верхоной близ Казани. В барачном с виду комплексе «ласточки» и «вороны» со всех концов России осваивали растлевающий тренировочный курс, предназначенный для того, чтобы устранить последние сексуальные запреты и научиться вести себя естественно в условиях, когда каждое их движение фиксируется скрытыми камерами.

Лидия К. на собственном опыте познала, как применять на практике то, чему она обучает. Бывшая «ласточка», она была послана в Западную Германию в начале пятидесятых годов для организации во Франкфурте-на-Майне сети секс-шпионажа. Обеспеченная достаточными средствами КГБ, она организовала роскошный салон красоты и массажа в центральной части города. Он был экстравагантно обставлен и пользовался популярностью у состоятельных клиентов. Лидия завербовала наиболее красивых местных девушек и хорошо платила им, чтобы использовать в качестве высококлассных проституток, не задающих

лишних вопросов.

Вскоре её салон стали посещать не только спекулянты и дельцы, но и дипломаты, старшие офицеры и правительственные чиновники. Постоянный посетитель сопровождался вдоль солидного ряда комнат, в которых не было ни одной непристойной детали, к удобно расположенным кабинетам в задней части здания. Там девушки вначале раздевали клиента, а затем раздевались сами, чтобы совершить любой вид «массажа» по требованию клиента — от орального секса до обычного полового сношения.

Однако никому из клиентов и в голову не приходило, что скрытые микрофоны и камеры фиксировали каждый интимный момент. Любая неосмотрительная болтовня записывалась на ленты магнитофонов, расположенных в небольшой задней комнате, ключ от которой был только у Лидии. Бобины с 16-миллиметровой плёнкой, отснятой скрытыми кинокамерами, переправлялись контрабандой в Восточную Германию для обработки. Затем они использовались либо немедленно для шантажа жертв с целью получения от них секретных сведений, либо хранились на будущее, до нужного момента.

Хотя Лидия обеспечивала КГБ широким ассортиментом разведывательной информации, получаемой за счёт шантажа и болтливости её клиентов, направляемые ей во Франкфурт предписания содержали и особые задания. В частности, от неё требовался сбор компромата на чиновников учебно-оперативного центра ЦРУ в Германии. Расположенный в Оберурцеле на площади в двенадцать акров в десяти милях от города Аутвардли, центр выглядел, как любая другая армейская часть США. Но на его усиленно охраняемой территории европейские и американские агенты проходили курс обучения для последующей работы за «железным занавесом». Из центра осуществлялось управление сложной сетью агентов, курьеров и информаторов, действующих по всему Советскому Союзу.

Задачей Лидии было проникнуть в центр и раскрыть его секреты. И она преуспела в этом деле.

Лагерь формировал два типа агентов, называемых чёрными и серыми. Чёрные — это постоянно действующие агенты, которые жили по фальшивым документам и имели хорошо отработанную легенду для легального нахождения в какой-нибудь из стран коммунистического блока. Серые — это агенты-совместители, бизнесмены, журналисты, туристы, которые соглашались выполнить единственное шпионское поручение и вернуться за вознаграждением.

Но и чёрные, и серые при своём возвращении проходили тщательную проверку, как правило, с использованием детектора лжи. На одном из таких устройств работал сорокачетырёхлетний сержант армии США Глен Рорер. По долгу своей службы он присутствовал сотни раз на подобных проверках. Он знал имена и легенды прикрытия практически каждого агента ЦРУ, проходившего через центр, знал их методы проведения операций, задания и успехи.

В начале 1960 года Глен Рорер был завсегдатаем салона Лидии. Как и все люди, имевшие контакт с агентами, он был предупреждён ЦРУ перед его посылкой в центр, что в соответствии со строжайшими правилами безопасности в лагере он будет уволен со своей чрезвычайно ответственной службы, если женится на иностранке. Как одинокому мужчине, ему разрешались свидания с женщинами, но не более трёх раз с одной и той же партнёршей.

После почти шести лет жизни в таких не вполне нормальных условиях сержант Рорер чувствовал себя одиноким и неустроенным человеком. Салон Лидии представлялся ему исполнением его мечты. Но он позаботился о том, чтобы держать в секрете от своих начальников в лагере свои любовные связи с привлекательными и всё понимающими девушками.

Операция вербовки Рорера прошла гладко. Его шантажировали обычным способом — откровенными фотографиями, где он был главным действующим лицом. Первым, кого он выдал, стал агент, только что вернувшийся из Восточной Германии. К началу 1965 года Рорер сдал КГБ агентурную сеть со многими именами и адресами.