BioShock: Восторг

Ширли Джон

Всплеск раздался неподалеку от ящика. Салливан поднял револьвер и крикнул:

– Выходи оттуда, ты!

Он краем ума осознавал, что где-то позади него, на рампе, что-то скрипнуло, но все его внимание сейчас было обращено в темноту под пирсом, где он слышал тот всплеск…

– Ты там! Я начну стрелять, если ты не…

Он замолчал на полуслове, расслышав более отчетливый скрип за спиной, и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть темный силуэт человека на фоне тусклого света ламп. Незнакомец спрыгнул с верхнего уровня пристани, целясь в голову Салливана большим разводным ключом.

Салливану

хватило времени только на то, чтобы резко отклониться вправо, так что ключ просвистел в опасной близости от его левого уха, болезненно ударил в плечо; нападавший схватил Салливана.

Его шатнуло назад, рука судорожно нажала на спусковой крючок. Он услышал, как мужчина хрюкнул, когда они боролись в этом мелководье. Падая, Салливан перевернулся и приземлился на левый бок. Соленая вода ревела в ушах и заливала рот и нос, сильные грубые руки сомкнулись вокруг его шеи, большой вес давил на него и не давал выбраться. Он наотмашь ударил незнакомца рукоятью револьвера, чувствуя, что попал мужчине по затылку. Они оба были побиты: Салливан наконец-то смог освободить ноги и подняться, вода стекала с него ручьями, болело бедро. У его противника, который встал, шатаясь, из раны на голове капала кровь. Это был неуклюжий человек в бушлате. У него была квадратная челюсть, маленький карий глаз смотрел на Салливана из-под прилипших ко лбу черных волос. Он потерял разводной ключ в воде.

Мужчина попытался с размаха ударить Салливана кулаком, но тот дернулся назад, так что удар не причинил вреда, но вывел его из равновесия. Шеф попробовал выстрелить, но револьвер, побывавший в воде, дал осечку. Салливан шатнулся, стараясь остаться на своих двоих. Человек усмехнулся, обнажив кривые зубы, и шагнул к нему, раскинув большие руки.

Вспышка с пристани – выстрел – и мощный противник Салливана крякнул, стиснул зубы, сделал еще один шаг и повалился лицом вниз. Пару секунд он бился, борясь за жизнь, но все же обмяк и остался лежать в воде ничком.

Салливан постарался не упасть и посмотрел вверх. С рампы на пристани ему холодно улыбался Карлоский, пряча дымящийся пистолет. В воздухе пахло пороховым дымом.

– Хороший выстрел, – сказал Салливан, наблюдая, как кровь вытекала из левой стороны головы незнакомца, – если, конечно, предположить, что ты целился не в меня!

– Если бы я стрелять в вас, – произнес Карлоский с сильным русским акцентом, – вы бы уже умереть.

Салливан сунул свой собственный пистолет в карман, схватил мертвеца за воротник и потащил его к нижней рампе, сражаясь с отяжелевшей в воде одеждой. Затащив бандита на деревянный настил, он склонился над телом – тут же проснулась боль в левом плече – и перевернул его на спину. Здесь было достаточно светло, чтобы рассмотреть лицо. И все-таки шеф не мог узнать его. Или мог? Салливан протянул руку и откинул мокрые волосы с лица покойника. Ему определенно приходилось видеть фото этого человека в административных записях Восторга. Подсобный рабочий.

– Пытался добраться до моего мозга разводным ключом, – сказал Салливан, когда Иван Карлоский подошел к нему.

– Я слышал вы стрелять, – отозвался русский, – и промазать.

– Не было времени целиться. Видел еще кого-нибудь на той стороне причала?

– Да! Убегающего прочь! Не смог рассмотрел кто!

–

А я видел личное дело вот этого. Только не помню имени.

– Микаэль Ласко. Украинец! Все сукины дети украинцы! Ласко, он работать в обслуживании, делать иногда что-нибудь для Питча Уилкинса. Я слышал в баре, что он может знать о контрабанде, так что я следовать за ним этим утром. Ублюдок оторваться от меня в этом лабиринте в доках. Много тайных ходов там …

– Похоже, что этот украинский сукин сын хотел уделать меня… – Салливан, дрожавший от холода в насквозь промокшей одежде, сунул руки в карманы пальто мертвеца, из одного достав конверт забитый долларами Восторга, а из другого – маленькую записную книжку. Он открыл ее. Там оказался список, расплывшийся по мокрому листу. Шеф зачитал вслух:

– Библия – 7 продано, кокаина – 2 г. продано, ликера – 6 по одной пятой галлона, писем отправлено 3 на 70 ДВ каждое.

– Похоже, что он контрабанда, – отметил Карлоский.

Салливан покачал головой:

– Похоже, что Фонтейн или Уилкинс не очень меня уважают. Будто я должен бы был поверить, что этот парень стоял за всем. Он бы не стал таскать с собой записную книжку со списком, в котором фигурирует кокаин и Библия. Сомневаюсь, что он вообще знал, как правильно пишутся эти слова. А конверт с деньгами – всего лишь плата этому болвану за попытку убрать меня. Но их бы устроила и его гибель. Сделали все, чтобы он был похож на контрабандиста, чтобы отвел от них подозрения…

Он кинул конверт Карлоскому:

– Можешь взять, за мое спасение. Идем, я пришлю кого-нибудь сюда, чтобы забрали этого козла отпущения, – они поднялись вверх по рампе, оказавшись под более яркими лампами. – Дерьмо. Ненавижу ходить с соленой водой в штанах. У меня яйца сжимаются, проклятье… Давай выпьем. Я куплю тебе водки.

– Водка хорошо избавляет от запаха тухлой рыбы! А запах мертвого украинца гораздо хуже!

Восторг, закрытая лаборатория

1953

– Абсурд, Тененбаум! – усмехнулся доктор Сушонг, шагая перед Бриджит Тененбаум и Фрэнком Фонтейном.

– Это открытие очень великое, – возразила ученая уверенно. Казалось, внутри у нее кипело сдерживаемое волнение. – Мистер Фонтейн, вы увидите!

Сделка Фонтейна с доктором Сушонгом и Бриджит Тененбаум до сих пор не окупилась. «Но может быть теперь, – раздумывал он, следуя за женщиной и Сушонгом по лаборатории, – на игральных костях могут выпасть счастливые семерки». Волнение Тененбаум, которое она никогда не показывала, намекало, что ей удалось найти нечто потрясающее.

Тененбаум провела их в одно из самых секретных внутренних помещений лабораторного комплекса. Там, на медицинском столе-каталке, под действием снотворного лежал человек в больничном халате. Тененбаум осматривала его аналитически холодным взглядом:

– Немцы. Только и могут говорить о голубых глазах и форме лба. Мне куда интереснее узнать, почему один рождается сильным, другой слабым, этот глупым, а тот умным. Столько убийств, думаете, немцы были заинтересованы в чем-то полезном? Но сегодня, мне кажется, мы нашли что-то очень полезное…