BioShock: Восторг

Ширли Джон

Очевидно, Тененбаум разоделась так для встречи, даже покрасила губы, пусть и не очень умело. Несмотря на желтоватые от табака зубы и обкусанные ногти, она была весьма не дурна собой.

Когда они уселись друг против друга на удобных диванах, Фонтейн провел рукой по лысой голове, раздумывая, что он вполне мог отрастить волосы, но женщинам, похоже, он нравился лысым.

– Прошу, можно мне закурить? – спросила Тененбаум.

– Конечно. Возьмите одну из моих, – Фрэнк протянул ей богато украшенный, серебряный ящичек с сигаретами, который стоял на стеклянном

журнальном столике.

Тененбаум дрожащими пальцами взяла сигарету и вставила ее в короткий мундштук из слоновой кости, который достала из маленького кармана платья. Он поджег ее сигарету серебряной зажигалкой, выполненной в форме морского конька. Тененбаум посмотрела на Фонтейна, выдохнула дым в потолок и тут же отвела взгляд.

Ученые сидели на одном диване, но на приличном расстоянии друг от друга, выражение их лиц было жестким и весьма формальным. Казалось, они не доверяют Фрэнку. Но, конечно, это изменится, когда деньги буквально посыплются им на головы. Есть что-то прекрасное и уютное в одеяле из наличности.

Сушонг был худым корейцем в очках с тонкой проволочной оправой. Он выглядел вдвое старше Тененбаум. Она же, судя по всему, не особо благоговела перед ним, хотя Сушонг и имел вереницу ученых степеней.

– Как насчет вина? – предложил Фонтейн.

Она ответила «да», и Сушонг ответил «нет», почти одновременно. Сушонг нервно засмеялся. Тененбаум же просто пристально посмотрела на кончик своей сигареты.

Фонтейн налил вина себе и ей:

– Доктор Сушонг, я так понимаю, что вы работаете на «Райан Индастриз».

Сушонг вздохнул:

– Сушонг работает только на себя. Есть Институт Сушонга и Лаборатория. Но контракты с Райаном и Синклером, да…

– И мисс Тененбаум, вы… свободный агент.

– Да. Это хорошее описание, – она смотрела мимо Фрэнка, поверх его плеча, словно старалась создать впечатление, что смотрит на него, хотя, на самом деле, была не способна на это.

– Вот тут я скажу: «Вам, наверное, интересно, зачем я позвал вас сюда», – начал Фонтейн, отставив свой бокал в сторону. – Я попросил вас двоих прийти, так как думаю, что во всей этой научной ерунде скрываются большие возможности. У меня есть люди, работающие на Райана. Они сообщают мне некоторую внутреннюю информацию. И я слышал от них, что вы двое немного разочарованы.

Тененбаум кивнула, ее взгляд перескакивал с предмета на предмет и не попадал только на Фонтейна.

– Это правда, что вы сказали. Райан говорит работать над чем угодно, но исследования стоят денег. Финансовое обеспечение – как это слово – несопоставимо, – она посмотрела на Сушонга. – Доктор Сушонг не хочет злить мистера Райана, но нам обоим нужно… больше!

Сушонг нахмурился:

– Женщина, не говори за меня, – но, тем не менее, он не стал опровергать ее слова.

Они созрели, их уже можно было сорвать.

– Ну, теперь, – начал Фонтейн, – в такой подходящий момент мы втроем можем организовать нашу маленькую исследовательскую команду. Сушонг, я так понимаю, что вы сейчас работаете над новым сортом табака?

– Не совсем! – у Сушонга

был очень сильный акцент, так что Фонтейн потратил лишние несколько секунд, чтобы перевести «сом-нем» в «совсем». – Сушонг работает с генетикой других растений, чтобы получить никотин. Получить никотин в сахарном тростнике! Мы будем извлекать его и делать «никотиновые угощения»! Никотиновые конфеты!

– Умно, – усмехнулся Фонтейн. – Да, я читал обо всем этом генетическом деле. Управляя генами, вы можете сделать что угодно, как я думаю. Даже вывести миниатюрный скот, который можно было бы содержать здесь, на свежее мясо, да? И, как я слышал, вы можете работать и с человеческими генами. Можете изменить человека, не так ли?

Она нахмурилась еще сильнее и уставилась в пол:

– Что вы знаете об этом?

– Просто слухи. То, что вы платите за какого-то особенного морского слизня. Я слышал, что выкупили уже десять штук…

Она быстро кивнула:

– Я купила бы больше, если бы могла. Не обычный морской слизень. Этот вид – живое чудо! Я просила Райана финансировать мои эксперименты. Он не стал слушать, – она фыркнула, вытащила окурок из мундштука и, не глядя, попыталась кинуть его в пепельницу: в итоге он остался тлеть на столе. Тененбаум грызла ноготь, ее взгляд был не сфокусирован, словно мысли женщины витали в другом мире, Фонтейн же машинально вдавил сигарету в пепельницу.

Она сделала внезапный неловкий жест рукой и продолжила:

– Райан просто гонит меня! «Может быть позже» и все в этом духе.

– Вы на пороге прорыва?

– Возможно, – она посмотрела на Сушонга, тот пожал плечами.

Фонтейн улыбнулся:

– Тогда я хочу в это инвестировать. Я хорошо заплачу за акции, и Райану знать об этом не надо. Когда будете готовы, приходите и полностью работайте на меня. Вы оба! Как по мне, эти генетические хитрости – волна будущего. И у меня есть пара идей. Вы вместе можете работать над этим, Сушонг может принять вас в свою лабораторию, и я пока что буду платить вам зарплату…. Может, удастся привлечь этого Александра. Только не хочу, чтобы Райан о чем-нибудь знал. Хочу, чтобы все было тихо. Иначе он влезет и отберет все, что мы придумаем, причем найдет причины, почему должен оставить права на это себе.

Тененбаум хитро улыбнулась:

– Между тем, Райан оплачивает дорогую лабораторию Сушонга, так ведь?

– Почему мы должны запрещать ему оплачивать большие покупки? – спросил Фонтейн, поигрывая бокалом. – Мои дела здесь идут неплохо, но Райан контролирует куда больше ресурсов Восторга. У него кошелек потолще. Пока что.

– Сушонгу нужно больше средств на исследования, да! – сказал кореец резко. – Но нужно и кое-что еще, – он положил руки на колени и подался вперед, из-за очков смотрели глаза, в которых отражались огни Восторга. – Да, мы оба думаем над изменением человеческих генов. Трудно обойтись без людей! То, что действительно нужно Сушонгу, это молодые люди! У их клеток куда больше возможностей! Но все без ума от детей! Защищают их! – он скорчил гримасу. – Дети. Мерзкие твари…