Безжалостные парни
Шрифт:
— Близнецами? Моими? — я задыхаюсь, но уже знаю, что у меня здесь небольшая проблема.
Мне нравится не только Спенсер, но и… Мика и Тобиас тоже.
Либо я просто жадная любительница романтики, либо здесь есть что-то, что мне нужно изучить.
И как, чёрт возьми, мне теперь поговорить с парнями об этом?
Процесс
— Это смешно, — бормочу я, пока близнецы спорят о том, кто поможет мне надеть фартук. Да, мой фартук. Мы все носим их, как море сверкающих домохозяек 1950-х или что-то в этом роде.
— Судя по количеству мятых блейзеров и слаксов, которые я вижу здесь сегодня, — начинает мистер Йохансен, поправляя толстенные очки и расхаживая по классу, — вам всем очень нужно научиться пользоваться утюгом. — Он делает паузу, чтобы взглянуть на меня, драматически прищуриваясь. — Особенно вам, мистер Карсон.
— Да, мистер Карсон, — подлизываются близнецы, берясь за половинки завязок фартука и туго затягивая их. — Особенно вам.
— Я знаю, как пользоваться утюгом, — ворчу я, когда Марк Грэндэм фыркает на своём месте рядом с нами.
— Как насчёт курса по обучению тому, как нанять хорошую прислугу? Моя семья платит людям за то, чтобы они делали это для нас. — Несколько парней хихикают, а Черч хмурится. Он самый богатый парень в школе, и, если его раздражает этот комментарий, что ж, это просто говорит вам о том, какой Марк тупой придурок. Но из-за этого Черч нравится мне ещё больше.
— Мужчина, который не может позаботиться о себе, не более, чем большой младенец, — произносит мистер Йохансен, и Спенсер ухмыляется, показывая Марку фак. Футболист Джок хмурится, его ноздри раздуваются, но он ничего не говорит. Он знает, что Студенческий совет надерёт ему задницу, если он это сделает.
— Придурок, — бормочет Спенсер, качая головой и откидывая серебристые волосы со лба таким образом, что мне хочется выдать эту глупую улыбку.
«Но, с тобой… это определённо могло бы случиться».
Типа, что, чёрт возьми, это значит, Росс?! Он серьёзно подводит меня в плане подружек-геев. Я имею в виду, наверное, потому, что он всё ещё ненавидит меня и всё такое.
— Давайте побьём его, — предлагает Спенсер, и близнецы хрюкают в знак согласия.
— Я считаю, что более тонкий подход к ситуации был бы благоразумным, — молвит Черч, закатывая рукава, делая глоток кофе, а затем на мгновение уставившись на гладильную доску, словно пытаясь расшифровать древнеегипетские иероглифы.
— О, да боже ж мой, — бормочу я, отталкивая его в сторону и хватая утюг. Я проверяю бирку на одежде, на которой мы должны тренироваться, наполняю резервуар утюга водой, а затем включаю его на самую низкую настройку. Левой
— Чёрт побери, Чак, это было впечатляюще, — говорит Спенсер, подмигивая мне. — Неужели все бедные люди хороши в таких вещах? — я просто смотрю на него, подёргивая бровью.
— Клянусь богом, я ударю тебя по яйцам. — Я поправляю очки на носу, замечая, как Рейнджер изучает Марка. Темноволосый вице-президент Студенческого совета смотрит на парня прищуренными сапфировыми глазами, его рот сжат в тонкую линию. — Что? — спрашиваю я, и он моргает, словно приходя в себя, возвращая своё внимание ко мне.
— Тебе не кажется, что если бы ты узнал о самоубийстве в школе, а твой лучший друг пропал без вести, ты бы был… Я не знаю, немного более подавленным?
— Марк виноват, — говорят близнецы, беря в руки наш список дел на день. Первым делом нужно было погладить одежду на вешалке позади нас, вторым — испечь пирог с нуля (ха, он у нас в кармане)… Я беру у них список, потому что не могу вспомнить, какими ещё бесполезными вещами мы должны были заниматься сегодня.
Ах, ладно, полировать серебро (хм, слишком старомодно?), использовать уксус и пищевую соду для чистки ванной в общежитии, и… Я делаю паузу и с трудом сглатываю, комок застревает у меня в горле.
— Ты в порядке, Чак? — спрашивает Тобиас, наклоняясь, чтобы заглянуть мне в лицо. Он переводит взгляд с меня на бумагу в моей руке, а затем указывает на строку, о которой идёт речь. — Это из-за практики надевания презерватива на часть тела, которая тебя заводит? Или про часть настольных игр о ЗППП?
— Дай-ка мне взглянуть на это, — рявкает Спенсер, забирая бумагу у меня из рук и заглядывая в неё. — О, чёрт. Там действительно есть целый сегмент секса, да? Разве мы уже не обсуждали это в младших классах? Немного поздновато сейчас об этом вспоминать, правда?
— Пожалуйста, перестаньте болтать, — шепчу я, когда Черч забирает рубашку, которую я только что выгладила, и вешает её. Он кладёт передо мной следующий предмет одежды, и я набрасываюсь на него с рвением и энергией. Что угодно, лишь бы не говорить о презервативах.
— Только потому, что у кого-то уже был секс, это не значит, что он не может узнать об этом что-то новое, — парирует Тобиас, и мои щёки вспыхивают. Я пытаюсь в последний раз помолиться Богу, открывающему тёмные дыры, в которые можно заползти, но мои призывы снова остаются без ответа. Очевидно, что вселенная ненавидит меня. — Например, может быть, советы и хитрости для нового партнёра.
— Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать? — спрашивает Спенсер, и я с грохотом опускаю утюг на гладильную доску. Все пятеро парней поворачиваются и смотрят на меня. Росс должен был быть частью нашей группы, но вместо этого он переписывается тайком со своим новым приятелем по интернету в углу.