Безумие
Шрифт:
Вышли. Темнело. Я его под руку, сигарету предлагаю, под ноги фонариком свечу — где асфальт пожиже. На «Стой! Три» отвечаю «четыре» (пароль «семь»).
— Дим, у меня тут идея возникла. Только ты серьезно к этому отнесись.
— Че за идея? Такая подводка…
— Погоди, ты можешь отказаться, это — чисто добровольно. Если откажешься — не обижусь.
— Да че за тема-то?
— Тебе не кажется, что мы здесь киснем?
— А че киснем? Нормально балдеем.
—
При такой реакции я не знал, стоит ли продолжать. Но решил попробовать.
— А тебе не приходило в голову, что снимать тут больше нечего?
— Ну, приходило. А че поделать-то?
— Че поделать? Думать надо, Муха, думать.
— Да я думал. Перетер тут даже с некоторыми. Тут есть пиплы — на гражданке лабали. Думал, фронтовой концерт организовать, классная съемка получилась бы, — Дима оживился, — представляешь, танки, окопы вокруг и пиплы на сцене в камуфляже… но инструментов нет… Может, этот, Петрович посодействует?
— Да нет, это фигня все, в ту войну и Макаревич приезжал, и «ЧайФ», нет, пиплы в камуфляже на сцене — это круче, конечно, но все равно фигня. Даже если бы инструменты были, — я увлекся, — это знаешь, что получилось бы, агитка такая сраная, типа пусть они там, в ОБСЕ, нас оккупантами не называют — у нас, мол, солдаты рок играют.
Дима немного обиделся.
— Ну, а ты че? Ты сам-то придумал че-нибудь?
— Придумал, Муха, придумал — мы с тобой в Гудермесе концерт устроим. Вдвоем.
Дима провалился по колено в асфальт.
— Ну, концерт, это я фигурально выразился. Это покруче будет. Мы с тобой вдвоем проберемся туда и сделаем сюжет про жизнь в окруженном городе. Понял?
— Круто. Ты ва-аще креативный чувак.
— Погоди, ты все осознать должен. Тут у нас три проблемы. Могут подстрелить. Либо на выходе, либо на входе. Либо уже в самом Гудермесе головы открутить. И сюда забросить. Нет, еще четвертая проблема — могут на обратном пути подстрелить. Но лично я вероятность всех этих вариантов оцениваю как крайне низкую (аналитик Генштаба).
Муха помолчал. Подумал. Вытащил ногу из асфальта. Сказал:
— Не, скорее всего, просто от…ят. Либо на выходе, либо на входе.
— А нас это пугает?
— Не-а. Это ты классно придумал. Мне по барабану, где балдеть — хоть здесь, хоть в Гудермесе.
— Так ты согласен?
— Не вопрос!
Ну, рокер. Ну что тут скажешь?
— Кир, а мы когда пойдем?
— Сейчас.
— Сейчас?
— А чего тянуть?
— А ребятам чего скажем?
— Ну… погулять пошли.
— С камерой?
— А что такого — оператор всегда
Зашли в палатку. Чечня с Пехотой резались в подкидного. Жевали прихваченное в полевой столовке сало. Муха взял камеру. Я, чтобы отвлечь внимание:
— Руслан, что это значит?
— А что, мы же не на деньги?
— Нет, хохол понятно, ему положено, а ты как можешь???!!!
Руслан непонимающе глядел на меня.
— САЛО???!!!
Руслан проглотил кусок, взял еще один.
— Командир, ты чего? Я его каждый день в столовке ем.
— А… извини… не замечал. Ладно, мы пойдем погуляем.
Вакула вытер губы рукавом, меланхолично:
— Не нагулялись еще? В сапогах не заходите. Я уже за…ся куски асфальта выбрасывать.
Выходим. Свечу фонариком. «Стой! Три.» — «Четыре». Идем дальше. Молча. Долго. Еще несколько раз сказал «четыре». Лагерь остался позади.
— Кир, а мы куда идем-то?
— Как куда, в Гудермес.
— А он же там, — Муха махнул рукой в сторону.
— Муха, — я сел на своего любимого стратегического конька, — «там» не пройдем. Перед лагерем охранение сильное. И бдительное. Тут, понимаешь, два кольца блокирования. И чем дальше, тем тоньше. А в некоторых местах вообще дыры. Ну невозможно целый город блокировать так, чтоб муха не пролетела.
— Эт точно, — сказал Муха.
— Гы, вот и я о том. К тому же все внимание охранения обращено, как бы тебе объяснить, внутрь окружности, а мы пойдем извне. Понял?
— Ну… понял.
— Сейчас мы движемся как бы по кругу, но между двумя линиями. А они находятся довольно далеко друг от друга, поэтому нас не видно и не слышно.
— А… это мы по хорде идем?
У него тоже было «два», подумал я. Но вслух сказал:
— Ну да… по хорде. Пройдем еще немного и в той точке, где бдительность федеральных войск снизится до критического уровня, а плотность внешнего кольца станет минимальной, так вот, в этой точке мы резко повернем к центру окружности.
— А-а-а…
— Только пойдем очень тихо и осторожно.
Через некоторое время так и сделали. Пошли без фонарика. Темнота полная. Тихо не получается — асфальт чавкает немилосердно. Ноги устали — унитазы. Еле тащимся. Сколько прошло времени — понятия не имею. Не начало бы светать.
Вдруг сзади шлепок.
— Ой, бля!
— Да тихо ты! Ты чего?
— Ну, чего-чего? Искупался.
— Камеру окунул? — Я очень испугался. Куда без камеры? Вообще все зря. Причем совсем зря — навсегда. После купания в асфальте ее можно выбрасывать.