Безумие
Шрифт:
— Так.
— Но пресс-центр работает?
— Работает.
— А как же никого нет?
— А я знаю? Мое дело — охранять. Вот — охраняю.
Фигня какая-то. Ничего не понимаю.
— Слушайте, товарищ, я с телевидения. У нас там аппаратура дорогая. Не под дождем же ее держать. Мы ее сюда занесем, а потом будем разбираться, ладно?
— Не положено.
Проработали вопрос, да? Порешали? Я же говорил. Точнее, думал. Вот что значит жизненный опыт. Хотя что это меняет? Ну не уходить же? Аппаратура,
— Ну, я же — пресса. Значит, могу воспользоваться пресс-центром?
— Не положено.
— Ну и что нам делать?
— Вам — не знаю. Мое дело — охранять.
— Блин! От кого? От журналистов?
— Не положено.
И так минут десять.
Спасение пришло неожиданно. С улицы вошел человек. Лет сорока пяти. Стрижка «под ноль». Высокий. Плотный. В камуфляже. Из-под куртки виднелась тельняшка. На лице — небритость, перешедшая в аккуратную бороду. Гражданский, подумал я.
— Добрый день.
— Здрасьте.
— Вы кто?
— Я — Кирилл Крестовников, канал «Один+».
Он протянул руку. Я пожал.
— Костя. Заместитель руководителя пресс-центра.
Я чуть не сделал сальто. Точнее, если бы умел, точно сделал бы.
— Вы нас спасете!!!
— Какие проблемы?
Он смотрел на меня добрыми, умными, адекватными глазами.
— Да у нас там аппаратура в машине, — я махнул рукой в сторону улицы, — и вообще.
— Это в «Урале», что ли?
— Ну да.
— Выгружайте, заносите.
Я победоносно посмотрел на мента и выскочил на улицу.
Выгрузили. Отметили путевку — штамп у Кости был, надо же! Отдал водиле путевку. В нее завернул двести рублей. Он был очень доволен. Уехал.
В Костином кабинете было уютно. Стол, стулья, видавший виды диван. Электрический чайник, колбаса, сыр.
— Так вы, значит, работать приехали?
— Ну да.
— Интересно. А у нас пока еще не было команды на прием журналистов.
Ну, вы поняли, что я подумал насчет «политической составляющей», «это очень важно» и «порешали вопрос». Как бы ему намекнуть?
— Слушай, Костя, — мы уже минуты две были «на ты», — мы тут, так сказать… ну, в общем, в некотором роде, по инициативе господина Соколстремского…
— Да ну?! Как интересно! Я вообще-то сам из его аппарата. Сюда прикомандировали. А про вас мне никаких директив не было.
Ну, вы поняли, да…
— Слушай, я когда сюда ехал, меня Нелюбов уверял, что все согласовано.
— Не сомневаюсь. Там — согласовано. Они просто забыли сюда сообщить.
— А что же делать-то?
— А ничего. Располагайтесь. Здесь, правда, не очень, но вы ж не на фестиваль ехали. Изучите город.
— А работать-то?
— А работать пока не над чем. Войска начали продвижение по Надтеречному району Чечни. Район дружественный. Сопротивления нет. Это я вам военную тайну
— Клево. Ну так, может, нам тоже начать продвигаться?
— Начнете. Я вам только аккредитацию завтра справлю, и продвигайтесь.
— А согласования? Тебе ничего не будет?
— Да пошли они на хер. Надоели. Дальше Чечни не пошлют.
— Интересно. Мы с тобой в одном направлении думаем.
— А что интересного? Все нормальные люди всегда в одном направлении думают — в нормальном.
В этот вечер аппаратный работник Костя Смирнов составил нам компанию. Город не казался уже таким мрачным. Правда, и таким веселым, как в прошлую войну. Просто здесь еще не было войск, вышедших из боев. Все войска только собирались в них вступить. А вот раньше!
Я вспомнил свои ощущения 95-го или 96-го года, точно не помню. Возвращались мы из Грозного. Через Моздок. В нем надо было провести одну (одну!) ночь в ожидании борта на Москву. Так вот, было страшнее, чем в Грозном. Толпы пьяных людей с оружием. Никакой дисциплины. Никаких командиров. Орда. Нет, в принципе оно понятно — люди вышли из огня, надо «оторваться», все правильно. Но представьте себе пьяную толпу — неприятно, да? А пьяную толпу с оружием? А пьяную толпу с оружием и съехавшими от войны мозгами? И ситуацию никто не контролирует. Власти нет. Власть — сама толпа.
Нет, это были не враги, не оккупанты. Свои, наши ребята. Но вы ходили в Парк культуры в День десантника? Детский праздник. Так-то.
А самое главное, среди этих людей военных было мало. Военные как-то тихо выпивали. А на улицах куролесили ОМОНы, прочие люди в синей форме. Как раз те, кто при штурме населенных пунктов шли за спинами армейцев. В сопровождении своих грузовиков, в которые складывали все, что можно было вывезти из зачищенных кварталов. Вот в Моздоке они и отличались особым героизмом. Как же! Люди из «боев» вышли!
Вы заметили, как я их люблю? Не я один. Их еще вся армия любит. И весь народ.
Впрочем, я отвлекся. Ничего подобного в этот раз не было. Время еще не наступило. Но скоро наступит. А мы неплохо провели вечер. В ресторане было тихо. Несколько армейских. Несколько осетин. Наша компания выглядела странно. Повторюсь — Моздок, прифронтовой город, мы — один гражданский в камуфляже, один гражданский без камуфляжа, рокер, чечен и хохол.
Мы с Костей выпивали солидно, по-мужски. Дима быстро окосел и пытался говорить о музыке. По-моему, глупости. Во всяком случае, я его довольно резко одергивал. И грозился побрить наголо. Дима, в свою очередь, дразнил Руслана Мартанова — называл его Урус-Мартаном. Руслан не реагировал, потому что пил мало и смотрел на официанток. Вакула пил в меру, но мрачно. Наверное, скучал по своей девушке. Или по видеомагнитофонам.