Безумие

Кончаловский Дмитрий Максимович

Когда все это начнется, сюда валом повалят журналисты. С тарелками. Костя уже получил соответствующие указания. А в перспективе вся журналистская тусовка вместе со штабами переберется под Грозный, в Ханкалу. Знакомое место, знакомый сценарий — в ту войну было точно так же.

Не знаю, была ли это военная тайна. Костя не сказал. А я не спросил.

— Сваливать надо, — говорю, — вот теперь точно сваливать. Когда здесь соберется тусовка — дурдом будет. Мне тассовками перебиваться как-то не хочется. А

тарелка наша никуда не денется — вместе со всеми в Ханкалу переедет. Там мы к ней и присоединимся.

Костя со мной в целом согласился, только сказал, что не очень понимает, как сваливать. Я сказал, что тоже не очень понимаю, военные — это стена. Но продолжаю надеяться на него, Костю.

Прошло еще два дня. Мы сидели в садике, на лавочке. Изнывали от тоски. Хоть солнце выглянуло, а то совсем рехнуться можно.

Вдруг подъехал «пазик». Из него вышла группа офицеров. Погон не различил, но по общему виду — чины не маленькие.

Что бы это значило? Пока обсуждали эту тему, вышел Костя.

— Кирилл, пойдем быстрей.

Я вскочил. Заходим в Костин кабинет. Два подполковника, полковник и генерал-майор.

— Знакомьтесь, — говорит Костя, — Кирилл Крестовников, программа «ВЗОР».

Пожимаю руки.

— Генерал-майор Костюков Владимир Андреевич, — представляет Костя персонально.

Я сдержанно, как подобает, улыбаюсь. Рассматриваю. На Арбатский военный округ точно не похож. Во-первых, не толстый, во-вторых, не холеный, а также не надутый, не важный, лицо не жлобское, я бы даже сказал, умное. И загорелое. Либо в кабинете не сидит, либо в солярий ходит. Что ж, и то, и другое — неплохо.

— Костя сказал, что у вас, Кирилл, проблемы? — Ого! Генерал — на «вы»? Большая удача!

Пересиливая свою интеллигентски-либеральную натуру, выдавливаю:

— Так точно, товарищ генерал-майор.

— Можно просто Владимир Андреевич. Мы в группу «Восток» летим, можем вас прихватить. Хотите?

Я чуть не подпрыгнул, чуть не назвал его Андреичем. Короче, могло получиться «так точно, товарищ Андреич».

Вместо всего этого я сказал:

— Да.

Генерал посмотрел на часы.

— Десять минут.

— Спасибо! (Ни «товарищ генерал-майор», ни «Владимир Андреевич», просто «спасибо»).

Выскочил из кабинета.

— Мужики, быстро! Мы улетаем!

— Куда? — хором.

— На Багамы! Быстро, я сказал!

Мужики метнулись в дом. Я к себе — схватил рюкзак, собирать-то нечего, выскочил в коридор, наткнулся на Пехоту.

— А как же техника? — пробормотал Пехота.

— Ты остаешься, с техникой.

— Не-е-е, я с вами.

— Тогда техника остается.

— Да как же?

— Не рассуждать!

Я влетел в кабинет Кости. В присутствии генерала и господ офицеров (выбора не было) выпалил:

—

Костик, родной, мы эту фигню в ящиках здесь оставим, ладно? Нам она там не нужна. А ты… слушай, ты нам уже здорово помог, помоги еще раз, мы потом свадьбу твоей дочери снимем, если она у тебя есть, или сына, на профессиональной технике, понимаешь, классно получится, так вот, помоги еще раз, присмотри за этой халабудой, а если отсюда в Ханкалу перебираться будут, перекинь ее туда как-нибудь, прими меры, ладно?

Произнеся все это, я вспотел. Боже, какой текст. Что они подумают? Кажется, мы уже никуда не летим.

Господа офицеры ржали. Господин генерал улыбался.

— Ну, Кирилл, у вас экспрессии! Костя, помоги человеку. Если бы все так за державу радели!

Костик, безумно напрягшийся в процессе моего монолога, моментально расслабился.

— Да не вопрос, Владимир Андреевич, сделаем.

Все встали, начали выходить на улицу. В дверях Костя придержал меня за локоть. Шепотом:

— Ну, Крестовников, ну ты гад. — Но глаза улыбались.

В вертолете («МИ-8») я окончательно осмелел. Не выбросят же нас. Подсел к генералу, перекрикивая шум, спросил:

— Владимир Андреевич, а почему вы нас с собой взяли? Никто не хотел, а вы взяли?

Он по-свойски хлопнул меня по колену, но на «ты» не перешел:

— Потому что вы наглый, это раз, потому что рожа у вас не жирная, это два, и потому, что я телевизор смотрю иногда, это три.

Ну, первые две причины мне понятны. В общем, согласен. А насчет третьей решил уточнить:

— А при чем здесь телевизор?

— А при том, что я знаю, как вы работаете. Вы не продажная тварь, не маменькин сынок и не дурак.

Вот так, нарвался на комплимент. А ведь не хотел. Или хотел? А не ваше дело.

Свершилось!!! Мы в войсках! Я люблю войска. Чистое поле. Длинные ряды зеленых армейских палаток.

Внутри — свой, ни с чем не сравнимый уют. Печка-буржуйка (конец октября), койки с армейскими матрасами (между прочим, довольно удобно), свет от генератора, в углу работает телевизор (от генератора) — картинка паршивая, но это не главное, главное — ощущение.

На одной из коек — боец: тельняшка, на голове — вязаная шапочка (ох, Дима), только шапочка стильно завернута почти до самой макушки, в ушах — наушники, на животе — плеер, не то музыку слушает, не то спит.

На другой койке солдат, согнувшись, пишет письмо. Некоторые, в углу, у телевизора, развалившись на койках и задрав босые ноги на вещмешки, галдят. Негромко так, о своем, о дембельском. Хотя я знаю — у многих это еще не скоро, но все равно — главная тема. Мое личное ощущение — уютно и почему-то совсем не скучно. Атмосфера!