Бездушный Хеллион
Шрифт:
Когда мимо нас ленивой походкой проходит парень, мои глаза расширяются, и я слежу за каждым его движением. Я наблюдаю за пугающим мешком пугала, закрывающим его голову, за ним волочится окровавленный топор, резкий звук лезвия о бетон наполняет воздух.
Неподалеку молодая женщина с длинными рыжими волосами, одетая как жуткий клоун, злобно смеется и весело скачет сквозь море людей, размахивая бейсбольной битой, обмотанной колючей проволокой, в опасной близости от прохожих.
Блаш продолжает с угрожающей ухмылкой.
— Это банально по сравнению с тем, что
Я качаю головой, совершенно сбитая с толку.
— Что ты имеешь в виду под Комнатами смерти? Где они?
Она кивает на огромное колесо обозрения.
— Они спрятаны за колесом. Сейчас они закрыты, иначе я бы показала тебе, но уверена, ты увидишь их на следующей неделе.
— Ты не ответила на первый вопрос!
— Эй, это не твой парень там?
Я поворачиваю быстро голову, как только она прерывает меня, и осматриваю толпу, пока не замечаю Илая, стоящего у одного из аттракционов.
Я замечаю, что он разговаривает с девушкой.
— Кто она? — спрашиваю я, прежде чем посмотреть на Блаш, и она склоняет голову набок, отвечая:
— Ее зовут Стефани. Частая гостья. Она одержима этим местом и посещает его каждые выходные.
Я киваю, прежде чем снова посмотреть в их сторону, но, когда вижу, как он наклоняется и аккуратно заправляет ей волосы за ухо, странное чувство поселяется у меня внутри. Сцена передо мной беспокоит больше, чем монстры, бродящие вокруг. Хотя это не похоже на ревность. Это что-то более глубокое, что-то, что ощущается как предупреждение.
Я наклоняю голову набок:
— Сколько, блядь, ей лет?
— Хм... Думаю, около семнадцати.
Моя кровь закипает, но прежде, чем я успеваю отреагировать, я слышу голос мадам позади себя.
— Я не хочу, чтобы ты слишком уставала, Нуар. После твоего небольшого выступления всем должно понравиться шоу.
Я поворачиваюсь к ней лицом, отчаянно пытаясь отвлечься от мыслей, кружащихся в моей голове. Я слегка киваю, и она продолжает.
— Отдохни немного. Ты сегодня хорошо работала.
Я слегка улыбаюсь ей, прежде чем кое-что приходит мне в голову.
— У вас не найдется запасных штор для моего трейлера?
Она бросает на Блаш короткий взгляд, прежде чем ее глаза возвращаются к моим.
— Конечно. Я попрошу Билли подогнать что-нибудь.
Поздний вечер, и я стою перед зеркалом в ванной, рассматривая свое мертвое выражение лица и заплаканные глаза. Сегодня вечером я в полной мере ощущаю последствия без лекарств. Я страдаю. Мое настроение настолько подавленное, что я не знаю, как выбраться из депрессии. Илая нет, и то, что я здесь одна, сводит меня с ума. Однако мне нужно быть наедине с собой.
Когда слеза скатывается по моей щеке, я бросаю быстрый взгляд на бритву, висящую в душевой кабине. Мой пристальный взгляд задерживается на ней, и мой разум кричит, чтобы я причинила себе боль, просто чтобы облегчить ту часть, которая живет внутри меня. Я зажмуриваюсь, отворачиваясь
Образы моей прошлой жизни проносятся перед моими глазами, когда я падаю на колени. Я бью ногами по плитке, забиваясь в ближайший угол, закрывая уши, поскольку постоянно слышу его голос в своей голове, шепчущий такие ужасные вещи.
Киро. Мой отчим. Человек, который издевался надо мной с момента смерти моей мамы, пока я не сбежала. Человек, который заковал меня в цепи, чтобы я никогда не видела дневного света или внешнего мира, когда была просто подростком. Человек, который уничтожил во мне все хорошее, только потому, что хотел. Он знал, что мне никто не поможет. Некому было прийти и спасти меня от его жестокости, никто даже не знал о моем существовании. Кроме Арабеллы, конечно.
Воспоминания возвращаются, каждое вонзается обжигающим лезвием глубже в мою душу. Его злобный смех, ощущение его грубых рук на моем теле и удушающая темнота комнаты, где он держал меня. Чувство безнадежности и отчаяния, которое, казалось, поглотило меня целиком. Даже сейчас, спустя месяцы, его голос все еще отдается эхом в моей голове, как постоянное напоминание о травме, с которой мне придется жить до конца своих дней.
Я раскачиваюсь взад-вперед, пытаясь заглушить шум, но ничего не выходит. Груз прошлого давит на меня, становится трудно дышать. Я хочу закричать, но знаю, что никто не сможет спасти меня от этих демонов. Теперь они часть меня, вросли глубоко внутри, и питаются моей болью. Я не могу сдаться. Я не позволю ему победить. Я зашла слишком далеко и слишком упорно боролась, чтобы освободиться от своего прошлого, и я отказываюсь позволить памяти о нем уничтожить меня.
Я медленно открываю глаза, заставляя себя глубоко дышать, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Сосредотачиваюсь на настоящем и на вещах, которые я могу контролировать. Я сильнее, чем он когда-либо.
Когда я внезапно слышу, как открывается и закрывается дверь трейлера, я быстро протираю глаза, Илай дома. После того, как я привела себя в порядок и натянула свой черный спортивный костюм, я осторожно открываю дверь ванной и направляюсь на кухню, где он ходит.
Когда я вхожу, он стоит ко мне спиной, занятый приготовлением еды. Он искоса смотрит на меня, чувствуя мое присутствие, и я иду к кофеварке.
Наливая себе большую кружку, я решаю нарушить молчание, чувствуя, что в воздухе уже висит напряжение.
— Как прошел твой первый вечер на Карнавале?
Он отвечает не сразу, просто продолжает резать овощи, и звук ножа, ударяющегося о разделочную доску, наполняет комнату, усиливая неловкое молчание, между нами.
Спустя мгновение он, наконец, начинает говорить, его тон лишен обычной теплоты.
— Нормально.
Я делаю глоток кофе, внимательно наблюдая за ним, пока тепло от напитка распространяется внутри меня.
— Что за молодая цыпочка, которая приставала к тебе? — спрашиваю я, пытаясь прощупать его после того неприятного чувства, которое у меня возникло. Интересно, не это ли спровоцировало мой приступ сегодня.