Бездушный Хеллион
Шрифт:
О черт.
Как только я отпускаю его, наши рты сливаются, а языки сталкиваются. Связь, которая бурлит во мне, зажигает все мое тело, и я начинаю ласкать себя сильнее. Он жадно пожирает мой рот, его пальцы впиваются в мою челюсть, удерживая меня, и с каждым движением его пирсинга по моему языку он проникает глубже, пытаясь попробовать на вкус каждый уголок.
Его аромат опьяняет, смесь табака и агрессии, но, когда его рука скользит вниз по моей груди, обводя контуры, я инстинктивно тянусь вверх, хватая его за запястье, не позволяя ему взять больше.
— Клянусь гребаным богом,
Вслед за его гневным предупреждением его рука ложится на мою грудь, сильно, до синяков сжимая ее, ощущение доставляет восхитительную боль, заставляя мои брови хмуриться. Он рычит мне в губы, когда его большой палец проводит по моему остроконечному соску с пирсингом, затем опускает руку, пока не хватает мою. Он убирает ее от моего бутона, подносит мои пальцы к своему рту и посасывает кончики, которые только что были на моем клиторе, удерживая зрительный контакт, пока делает их влажными для меня. Я смотрю тяжелыми глазами, как он это делает, и этот акт сводит меня с ума.
Блядь. Этот мужчина.
Он возвращает мою руку мне между ног, накрыв ее своей, и прижимает свои пальцы к моим, усиливая давление на мой ноющий бутон, направляя мои движения.
Когда я чувствую его слюну на своем клиторе, начинаю отчаянно желать своего освобождения и для его удовольствия. Я заполняю свой разум грязными мыслями о том, как он берет меня, не открывая глаз. И как раз в тот момент, когда я думаю, что не могу хотеть его больше, чем сейчас, чувствую, как холодная сталь его клинка скользит по внутренней стороне моего бедра, дразня. То, что я чувствовала сегодня вечером, и то, что он сказал мне этим утром, возвращается в мой разум, вызывая во мне возбуждение от возможности того, что он будет резать меня, пока будет трахать, и фантазии начинают поглощать мои чувства.
— Хелл, порежь меня, блядь, — требую я, мой шепот прерывается.
Без колебаний он медленно разрезает мою кожу, и жгучая боль сменяется струйкой крови, стекающей по бедру. Боль едва ощущается среди прилива адреналина и желания, которые она приносит, вырывая протяжный стон из моих губ.
— Еще, — выдыхаю я, закатывая глаза.
Он переходит к следующему надрезу рядом с ним, на этот раз он сильнее и глубже, заставляя меня застонать от ощущения. Трение о мой клитор начинает посылать ударные волны удовольствия по моим венам, и мое тело дрожит, зная, что то, что он делает, работает самым дерьмовым образом из всех возможных.
Я отдаюсь во власть своего безумия, покорно следуя за волнами эйфории, что нарастают во мне, пока он продолжает метить меня. После того, как он бросает нож на стол, его рука с собственнической силой проводит по моим болящим ранам, размазывая кровь по моей коже. Когда он снова хватает меня за грудь, окрашивая мою плоть кровью, он яростно сжимает ее, и мои стоны перерастают в отчаянные крики у его губ.
Чем грубее он со мной, тем больше я балансирую на грани разрушения. С диким голодом он впивается зубами в мою нижнюю губу так резко, что из меня вырывается крик, пропитанный блаженством. Как только он отпускает, он слизывает выступившую кровь, прежде чем снова погрузить свой язык мне в рот.
Пока он поглощает меня, его пальцы жестко надавливают на порезы, которые он
Когда крик вырывается из моего горла, моя киска и тело содрогаются в конвульсиях, я откидываю голову назад, ударяясь о его грудь, в то время как мой позвоночник прогибается внутрь, как будто моя сущность пытается сбежать от меня. Его рука крепче сжимает мое горло, прижимая меня к себе, в то время как другой он заставляет меня продолжать тереть свой пульсирующий клитор, доводя меня до исступления.
— Моя хорошая маленькая Куколка. Я знал, что в тебе это есть, — рычит он, в его тоне слышится удовлетворение.
Как только я достигаю своего кайфа, мы замедляемся, мое дыхание выравнивается, и мое потное, увлажненное кровью тело постепенно расслабляется от мощного выброса. Я чувствую, как он тянется ко мне сзади, пока не находит край моих трусиков, которые все еще засунуты внутрь меня, а затем медленно и нежно вытаскивает их.
Когда они у него в руках, он отпускает мое горло, прежде чем сделать шаг назад и натянуть их на мои конверсы. Когда влажная ткань касается моих голых ног, я приподнимаюсь, чтобы он мог продолжить надевать их на меня. Он засовывает их глубоко в щелку моей задницы, прежде чем выпустить с резким щелчком.
Без предупреждения он хватает меня за волосы, откидывая их назад, заставляя меня зашипеть, и когда я, наконец, открываю отяжелевшие глаза, я безмолвно смотрю на Хелла, наши взгляды говорят о том, на что не хватает слов.
Он медленно приближает свой рот к моему, его теплое дыхание касается моих приоткрытых губ.
— Теперь возвращайся к нему, одетая в то греховное месиво, которое ты только что создала для меня. Пусть каждый шаг напоминает тебе о том, как я унизил тебя сегодня вечером, и как ты наслаждалась каждой грязной секундой этого.
Мой живот скручивает от чувства вины, но я не показываю этого, когда он заглядывает мне в глаза, прежде чем снова скользнуть вниз по передней части моего тела.
— Ты чертовски идеальна, Нуар. Каждая твоя частичка. Никогда не сомневайся в этом, — говорит он, его слова грубы, но искренни.
Странное ощущение пересиливает вину, которую я только что испытала, но я продолжаю сохранять невозмутимость, даже если безумная связь между нами непонятна для нас обоих. Его острая челюсть заметно напрягается, его поведение показывает искушение взять больше, чем мы договорились, прежде чем он внезапно отпускает меня, его тепло рассеивается по моему телу.
Мои глаза закрываются, затем я опускаю взгляд на себя, замечая, что мои бедра украшены его подарками. Поворачивая голову в поисках Хелла, я обнаруживаю, что он ушел, растворился, как призрак в ночи, оставив меня одну после нашего развратного момента.
Нахмурив брови, я зову его:
— Хелл? — мой голос эхом разносится по пустому зданию, но ответа нет.
Я все еще чувствую его обжигающее прикосновение на своей коже, когда сижу в той же позе. Почему он ушел так быстро?! И внезапно меня осеняет, что он первый мужчина, которому это удалось. Мне понравилось, как он управлял ситуацией, и в то же время позволил мне контролировать свое удовольствие.