Бездушный Хеллион
Шрифт:
Он, блядь, преследует меня.
— Прекрати преследовать меня, подонок! — выдыхаю я.
Когда в ответ я слышу только тишину, я закатываю глаза, сжимаю руки в кулаки и разворачиваюсь, чтобы продолжить путь к трейлерной стоянке. Каждый шаг ускоряется по мере того, как я продвигаюсь дальше, чувство срочности толкает меня вперед, я стремлюсь избавиться от тревожащего ощущения, что за мной все время наблюдают.
Как только я, наконец, выбираюсь из леса, я быстро пробираюсь мимо трейлеров, пока не нахожу свой. Останавливаясь у входа, я улучаю момент, чтобы осмотреть местность позади себя в поисках каких-либо признаков его присутствия. Когда я ничего не
ГЛАВА 4
Когда дверь трейлера с тихим щелчком закрылась за ней, я вышел из темноты. Меня пронизывало извращенное чувство потребности, вызванное ее уязвимостью по отношению ко мне, даже несмотря на ее храброе поведение. Обдумывая свой следующий шаг, я стоял, уставившись на дверь.
Должен ли я ворваться сейчас и трахнуть ее до бесчувствия против воли, или я должен сыграть в извращенную игру? Эта маленькая куколка, возможно, не будет легкой победой, но она - вызов, который я, блядь, жажду преодолеть. Мысль о том, что она станет моим призом, подпитывает меня так, как ничто другое, с чем я сталкивался в жизни.
Тошнотворное желание сломать ее к чертовой матери поглотило меня с того момента, как я впервые увидел ее, как невыносимая сила, заставляющая меня превратить ее в не более чем мою маленькую игрушку для траха, доставлять удовольствие, причинять боль, доминировать всеми способами, которые только может придумать мой ненормальный разум. Каждой клеточкой моего существа я хочу подчинить ее, чтобы она была только моей, получить удовольствие от власти, которую я мог бы иметь над ней.
Со стиснутой челюстью я достаю сигарету из кармана и прикусываю ее губами, пытаясь остановить себя от совершения чего-нибудь ужасного. Прикурив от спички, я делаю глубокую затяжку, дым клубится вокруг меня, пока я обдумываю свой план.
Мое внимание возвращается к трейлеру, как только я замечаю, что включается свет, и это заставляет меня сделать целенаправленный шаг вперед. Когда я подхожу ближе к окну, слышу, как льется вода. Заглянув внутрь, сразу же замечаю ее в небольшом пространстве, она повернулась ко мне спиной, снимая толстовку.
Ее мягкие, волнистые светлые волосы каскадом ниспадают по спине, обрамляя изгиб позвоночника и доходя до верхней части ее задницы. Мой взгляд задерживается на том, как она стягивает свой черный спортивный лифчик, открывая проблеск изгиба ее дерзких сисек и то, как они едва заметно подпрыгнули, когда высвободились. Ее вид угрожает свести на нет мой самоконтроль, искушая поддаться желанию ворваться, чтобы сломать ее. Когда она двигается, чтобы снять свои джинсовые шорты, я ловлю себя на том, что не могу оторвать глаз, как и любой нормальный мужчина. Это неправильно, но я, блядь, все равно ненормальный, поэтому я продолжаю смотреть на нее, как хищник, преследующий свою жертву.
Она снимает шорты и трусики со своей округлой задницы, покачивая бедрами из стороны в сторону и слегка наклоняясь, открывая мне идеальный вид на ее персиковую попку, пока ткань не опускается до лодыжек. Как только она делает шаг вперед, она подставляет ладонь под воду, проверяя температуру, и это действие позволяет мне увидеть ее обнаженное тело сбоку.
Меня охватывает напряжение, граничащее с зависимостью, когда она встает под струю, поворачиваясь ко мне лицом. Мой член внезапно увеличивается в размерах в моих обтягивающих джинсах, натягивая ткань, мой пирсинг напрягается, когда из меня вырывается низкое, непроизвольное рычание, и мне приходится поправить его.
Каждое движение, которое
Сначала мое внимание привлекают ее большие сиськи, и, к моему удивлению, оба ее маленьких розовых соска украшены серебряным пирсингом. Ее тело вызывает во мне такое вожделение, какого я никогда раньше не испытывал. Мне трудно сдержаться, фантазия о звуке, который издаст мой пирсинг на языке, когда он столкнется с ними, и о том, как громко она захнычет, если я их укушу, наполняет мой разум.
Когда вода стекает по ее шелковистой коже, она откидывает голову назад, подняв руки над собой, и проводит пальцами по волосам. Мой взгляд продолжает жадно блуждать по ее плоскому животу, прослеживая путь воды, пока я не останавливаюсь на ее идеальной киске, блестящей от влаги. Боль в моем члене усиливается, и я стискиваю зубы, сжимая кончик в бесполезной попытке подавить желание, которое я чувствую.
Блядь, я теряю контроль.
Я рассматриваю резаные шрамы, украшающие ее предплечья и внутреннюю поверхность бедер, словно лестницы, нарисованные на ее загорелой коже. Они только делают ее еще красивее.
В причинении боли есть извращенное чувство удовлетворения, по крайней мере, для меня, но это еще более опьяняюще, когда ты обнаруживаешь, что твоя одержимость, кажется, упивается этим ощущением. Как только я посмотрел в ее ледяные голубые глаза, во мне вспыхнул собственнический голод, но в тот момент, когда мой взгляд скользнул по контурам красивых шрамов, отмечающих ее тело, я понял, что она должна быть моей.
Внезапно мое внимание привлекает движение справа, и я сужаю взгляд, когда парень входит в душевую, стягивая боксеры с ног. Ярость захлестывает меня при виде этого, мои внутренности горят от гнева, когда он присоединяется к ней. Стоя спиной ко мне, он загоняет ее в угол, наклоняясь ближе к ее горлу, чтобы поцеловать, прежде чем обхватить ее руками и прижать спиной к плитке.
Я знаю, что он только что ввел в нее свой член, потому что ее мягкие, пухлые губы приоткрылись. Пока он трахает ее, она безучастно смотрит в пустоту, потерявшись в мечтах наяву, пока не приходит в себя, и ее пальцы убирают его руку со своего бедра. Нежным прикосновением она приподнимает ее, шепча слова, которые я изо всех сил пытаюсь расслышать.
Она кладет его руку себе на горло, и он поднимает голову, их взгляды встречаются. Он слегка качает головой, затем возвращает руку на заднюю часть ее бедра, приподнимая ее выше и игнорируя ее просьбу о доминировании.
Он продолжает нежно трахать ее, отчего пламя моей ярости распаляется только сильнее. Здесь нет ни нотки насилия, ни боли - просто унылый, жалкий трах у кафеля, лишенный удовольствия, которого так отчаянно жаждет моя маленькая куколка. Я вижу это по ее глазам, ей это не нравится - он не в состоянии дать то, что ей нужно. Здесь нет ни криков, ни стонов, ни даже закатывающихся глаз, просто молчаливое принятие его жалкого гребаного выступления.
Когда через несколько минут все наконец заканчивается, она опускается на пол, и я закипаю от раздражения при виде нее. Неудовлетворенная, преданная ублюдком, который даже не смог заставить ее кончить. Они оба опускают взгляд на его член, прежде чем посмотреть друг на друга. Она ободряюще улыбается ему, и тут до меня доходит, у него даже полностью не встает на нее. Она, что, блядь, слепая? Что за хрень.