Беверли-Хиллз
Шрифт:
Роберт ответил на это лишь улыбкой.
– Большая радость, что мы наконец-то встретились, Роберт! – Марвел внес свою лепту в светский разговор, грозивший стать взрывоопасным.
– И великая честь для нас, – дополнила его супруга. – Ведь я права, дорогой?
– Я бы не употреблял таких выражений, дорогая, – бросил Марвел, покоробленный ее чрезмерной и унизительной, с его точки зрения, угодливостью. – Я говорил о…
– Ничего, если я попрошу тебя не курить? – холодно прервал его Роберт, оставив без внимания завязавшуюся было
Хэнк поглядел на еще незаженную сигару «МонтеКристо № 2», расположившуюся, словно грозная торпеда, меж его жирных пальцев. Казалось, он был удивлен ее появлению там. Он обвел взглядом соседей по столу, поочередно – Роберта, Паулу, жену, Плутарха – и углубился в изучение публики в ресторане. Его маленькие глазки сузились до щелочек. Медленно, будто преодолевая чье-то яростное сопротивление, он направил руку во внутренний карман пиджака, извлек оттуда кожаный портсигар, убрал с глаз соседей по столу злополучный предмет и все это проделал молча, обиженно поджав губы.
– Спасибо, что ты уважил мою просьбу. Надеюсь, я тебя не затруднил, Хэнк, – произнес Роберт с тем же непроницаемым выражением лица, а Паула толкнула его под столом коленкой, как бы говоря: «Блестяще проделано!»
– Вы часто бываете здесь, мистер Хартфорд? – задала вопрос Мэри Ли. – Я слышала, что у этого заведения репутация прачечной. Тут полощется белье всей киноиндустрии. Издательской тоже… Я не ошибаюсь, мистер Хартфорд?
– Он же сказал, чтобы ты называла его Роберт, – буркнул Хэнк.
– Да, пожалуйста, Мэри Ли, – чарующе улыбнулся ей Роберт.
– О боже! – вдруг произнесла Паула. – Взгляните на этого великолепного Пикассо!
Четыре головы враз повернулись вслед ее указующему пальцу. Картина висела на противоположной стене и изображала рыжеволосую женщину в профиль и одновременно в фас, с клеткой на коленях, в которой прыгали по жердочкам две птички с распушенными крылышками.
– Это не Пикассо, – уверенно заявил Хэнк.
Все взоры обратили на него.
– Я недавно перелистал книжку какой-то гречанки о Пикассо. Там этой мазни не было.
Хартфорд чуть заметно шевельнул поднятой рукой, и в воздухе мгновенно материализовался официант.
– Попросите Грегори уделить нам пару секунд.
Тотчас появился метрдотель.
– Кто написал вон ту картину? Где изображена леди в красном?
– Пикассо, сэр.
– Она совсем не похожа на этого долбаного Пикассо, – упорствовал Марвел.
– Однако это именно он, – сказала Паула.
– Я так понял из отзывов, что книга Ариадны Сгасиниопулос в основном об его сексуальной жизни. Ты что, подумываешь об экранизации? – пустил очередную стрелу Роберт.
– Могу ли я предложить вам что-нибудь выпить? – нарушил неприятное молчание официант.
– Шампанское, – сказал Марвел. Затем, решив, что столь краткому высказыванию недостает торжественности, обратился к присутствующим
Роберт вмешался с осторожностью:
– Думаю, что, к сожалению, «Кристалла» у них нет, а «Дом Периньон» слишком выдержан, на мой вкус. Впрочем, это не так уж важно, но я предпочитаю вино. Не знаю, подают ли его еще где-либо, но здесь оно превосходно – французское, разливное. Сухое, но не чересчур кислое. Уверен, оно вам всем понравится.
– Звучит заманчиво, – сказала Мэри Ли, немного раздосадованная тем, что шеи всех присутствующих вытянуты, а глаза устремлены только в направлении Роберта. Как бы ни был богат Хэнк, на него и на нее, соответственно, никто не обращал внимания.
– Могу ли я подать нашего специального? – Официант вопросительно взглянул на Роберта, потом уже на Хэнка.
– Отличная идея, – присоединила свой голос к большинству Паула.
Плутарх отстраненно кивнул, показывая, что ему безразлично, какое вино будет на столе. Трое против одного при одном воздержавшемся. Марвел раздулся от злости, словно шарик, готовый вот-вот лопнуть.
– Пусть так, но мне принесите бутылку «Дом Периньон» и проверьте, чтобы пойло было со льда! – рявкнул он, еле сдерживаясь.
Впрочем, он умел вовремя спустить пар. Не такой уж он болван. Иначе не преуспеть ему в бизнесе.
– Привет, дорогой, – сказал, проходя мимо, Дадли Мур.
– Привет, Дадли, – тепло откликнулся Роберт. – Познакомься, Мэри Ли Марвел, Паула Хоуп, Хэнк Марвел, Дэвид Плутарх.
Марвел не просто встал, а вскочил. Мур был звездой с устойчивой славой. Публика его обожала, и ему прощалось все, даже провалы.
– Я надеюсь, вы когда-нибудь поработаете и на меня, – произнес Хэнк напыщенно.
Дадли поймал взгляд Хартфорда, заметил его ухмылку, но он был достаточно искушен в голливудских играх, чтобы ответить наглостью на наглость самодовольного владельца пусть даже самой задрипанной киностудии.
– Я с удовольствием это сделаю, мистер Марвел. Я слышал, «Мувиком» производит неплохие ленты для кабельного телевидения.
– Кое-что у нас получается, – самодовольно усмехнулся Марвел.
Его самолюбие было удовлетворено, ведь звезда первой величины не только знала о существовании «Мувикома», но и одобрительно отзывалась о дерьме, выпускаемом студией.
Роберт вынести этого не мог.
– Мистер Марвел истинный гений, но… в своей области, – вот что он сказал, а подразумевал, что в эту область человеку искусства стыдно даже заглядывать.
Дадли Мур нервно улыбнулся.
– Что ж, прекрасно. Желаю удачи. Желаю удачи, – повторил он, уже удаляясь прочь.
Если с самого начала вечера Хэнка бросало в жар от язвительных уколов Хартфорда, то теперь ледяная ненависть цепкими пальцами сдавила ему сердце. Он гадал, не стоит ли ему прямо сейчас вылить на Роберта ушат помоев, но Плутарх перехватил инициативу, спросив с наигранной озабоченностью: