Бьется сердце
Шрифт:
— Спи… Тима.
— Да ведь не поздно.
— Устала я.
— Вот-вот — два дополнительных на одной неделе! Совсем себя не жалеешь. И меня не жалеешь…
— Давай спать.
— Может, я обидел тебя? Ну ладно, спи. Спи, пташечка моя. Просыпайся утром весёлой.
«Тут он поцелует меня в плечо», — подумала Надежда. И точно — он приложил к её плечу губы, откинулся навзничь и через минуту уже похрапывал. Счастливый человек!
Она осталась одна. Одна со своими счастливыми и грешными мыслями, со своей памятью, хранившей каждое
Богопротивный этот Кубаров, сам чёрт его подгадал именно в такой момент! «Если хотите знать, Надя…» Что знать, Серёжа? Да, я хочу знать, я очень хочу! Что тебе не дали досказать?
Другим не понять: почему мужчина-красавец в холостяках? Почему он вернулся в Арылах? Сергей из особой породы — верных, вечных. Если даже Майка столько лет бережёт в душе своего Сеню, давно погибшего, то почему бы и Сергею все годы не беречь их любовь? Ведь она-то не погибшая, она живая, горячая! И вот они снова рядом, стоит только протянуть руку.
Да, она вышла замуж, не дождалась его. Но все годы она жила только им одним. Придёт весна, и зазеленеет…
Постой-погоди, словно сказал ей другой, трезвый голос. Погоди, мечтательница! Ты о детях своих подумала? А учительская твоя репутация? А эти честные твои, незапятнанные годы, целая жизнь, прожитая с мужем? Можно ли лежать рядом с ним и нежить в мыслях другого!
Она опасливо отодвинулась. Только что он униженно просил её о ласке, а она оттолкнула его…
Надежда крепко обняла мужа.
— Ы-ы… — замычал тот сквозь сон. И повернулся спиной к жене.
XV. Галилей, Архимед и Лэгэнтэй Нохсоров
На большой перемене учащиеся столпились у доски объявлений.
«Внимание! Внимание!
Сегодня после шестого урока в физическом кабинете встреча.
Старейший колхозник Л.М. Бахсытов будет беседовать с теми, кто его захочет послушать.
Приходите, не пожалеете!»
— Что за Л.М.Бахсытов?
— Сказано — «старейший колхозник»…
— Ребята, да это же Лука-пастух с фермы!
— Ха-ха, вот номер. Оказывается, и Лука теперь проводит встречи…
— Мы с ним раз двадцать за день встречаемся!
— Расскажет нам старик, как коровам хвосты крутить…
— Ой, смеху!
На другой день, припадая на левую ногу, Лука Максимович браво шагал по школьному коридору. Был он маленьким, сивеньким старичком в меховом жилете, со спины совершенный подросток. И только жидкая, прядями свисавшая бородка на дублёном лице выдавала его возраст.
Он вздрогнул, когда, загрохотав крышками парт, поднялся в приветствии класс. Но растерянности не выказал, степенно,
— Ты чего это мне так хлопаешь? — выставив бородёнку, спросил у парня на первой парте.
— Приветствую вас, Лука Максимович, — это был Юрча Монастырёв. — Рад встрече. Вас, Лука Максимович, приветствую. Старейший вы колхозник, Лука Максимович.
— А-а, за старость, значит. За чёртову эту бороду!
Он ухватил свою бородёнку в кулак, дёрнул вниз, словно силясь вырвать. Аудитория отозвалась смехом. Встреча с самого начала приобретала опасно развлекательный характер.
— За старость хлопать? Стареть и дурак может…
Гость достал из кармана кисет и трубку, но, спохватившись, сунул назад в карман.
— Курите, курите, Лука Максимович, — разрешил ему Аласов.
— Это ещё почему? — обернулся старик. — Порядок никому нарушать не позволено! — И ещё раз, с особым тщанием, примял кисет в кармане. — Так что же вы молчите, друзья любезные? Если встретились, разговаривать полагается. Корова корову встретит, и та что-нибудь промычит…
Класс засмеялся.
Неискушённый в подобных делах пастух явно начинал не с того. Заложив руки за спину и повернувшись спиной к слушателям, он с интересом рассматривал портреты на стене.
— Это кто? — спросил он, ткнув пальцем.
— Архимед.
— Кто такой?
— Математик. Великий древнегреческий…
— Так-так, — пощёлкал старик языком. — А тот, в белом ошейнике?
— Галилео Галилей… Великий итальянский…
Пастух согласился и с великим итальянским:
— Молодцы, молодцы! Такие грамотные. Не то что я. Раньше кто четыре года в класс ходил — тот в деревне всё равно что этот Кулилей с ошейником…
— Галилей!! — поправили его.
— Как же, великий итальянский. Я запомнил. И греческого Кулилея. А Лэгэнтэя Нохсорова кто-нибудь знает? — вдруг крикнул он тоненьким голоском.
Ребята приумолкли.
— Лэгэнтэй Уйбанабыс Нохсоров был первым председателем колхоза в Арылахе. И вы должны его знать. Раньше, чем Кулилея! — рассердился старик, обращаясь почему-то к Саргылане, — видимо, принял её за ученицу. Та вспыхнула до ушей, пробормотала что-то вроде «не проходили мы этого»…
— Должны проходить! Кулилея они знают, а Лэгэнтэя Нохсорова не знают! — Прищурившись, с лисьей подозрительностью он втянул воздух в себя. — А от матери и отца вы ещё не отказались?
Класс возмущённо загудел. Но на гостя это не произвело впечатления. Присев на краешек стула, сгорбившись, он стал бормотать, будто себе самому:
— А и такое бывает… Приехала старая Ёкюлина на Новый год к сыну в город, являются гости, а ему, образованному человеку, стыдно сказать: «Это мама моя». Он на неё указал и говорит: «Тут одна знакомая старушка из сельской местности приехала». Бедняжка на утро собралась да обратно домой. Э, да что с вами! Пойду я лучше, учитель!