Бестии
Шрифт:
Звонок.
Кто меня услышал? По какому интуитивному каналу?
Неужто Тиг?!
– Зайчик, что делаешь?
(пытаюсь не подохнуть)
В горле хрип и бульканье.
– Зайчик! Не слышу.
Словно полстакана крови с размаху выплеснули на пол. Слишком вязкая, чтоб разлететься брызгами.
– Нат… я… у Гект… Гектора… офис…
Возглас ужаса. Именно – ужаса.
(будто видит… знает)
– Я… я сейчас! Уже еду! Сейчас… такси!
Пытаясь удержать скользкую трубку в
Неважно. Она поняла.
Теперь главное – дождаться.
Озноб перестал ощущаться. Животный ужас удушья заслонил даже разлитую в воздухе жуть.
Нет… только не паника, в панике дыхание резче… захлебнусь совсем…
Прислонилась к стене. Голову откинула, будто пытаюсь не заплакать.
Нет… так плохо. Лучше чуть наклониться…
Глотать легче, чем выкашливать. Почти можно дышать…
Ч-чёрт! А дверь?!
У Нат нет ключа. Через окно не бросить – не открою, просто не дотянусь. И не на вахте же ей просить…
Подъём.
Я сказала – п о д ъ ё м.
13 июня, понедельник, 21-00
– Зайчик, ну ты меня напугала!
– Ну прости. Кто ж знал… Зимой только Манту делали, вроде отрица…
– Да ну тебя! Какая Манту? Астма это! У тебя же на пыльцу аллергия. А она в астму часто переходит…
Наивная. От какой-такой астмы так кровью давятся?
Бар «Ардженти». Уютно. Народу мало. Вокруг – на два столика пустого пространства.
Нат затащила. Не жалею. Срочно надо выпить. Гранатового сока, красного вина… нет, лучше коньяка. Может, дрожь пройдёт. Или хоть ослабнет.
От слабости мерно, сильно шумит в голове. Мокрые волосы липнут к щекам. Устала отбрасывать. Пальцы, поглаживающие бокал, на фоне матового тёмного стекла бледные, как клавиши старинного рояля. Дрожат так, что то и дело приходится отодвигать бокал от края.
Морозит. Днём пиджак казался таким жарким – но не сейчас, на голое тело. Хорошо всё-таки, что тёмный… надо же – и от дресс-кода польза, никто не видит, что всё – уже от воды – мокрое насквозь. Брюки – тоже. Горловое кровотечение было не единственным – но это выяснилось позже. При оказании первой помощи. Так и сдохла б там, если б не Нат…
(а может, оно б и к лучшему)
Но самое обидное – блузку пришлось выкинуть. Ту, в которой я была в субботу… Которую расстёгивали его руки…
Зараза, что за день такой… Как оно всё – одним махом…
А завтра?
Там?
Без него?
Ладонь Нат накрыла мои пальцы на бокале.
– Зайчик… Вы с ним так и не говорили?
– Говорили. И не только…
– ДА?!
Молча кивнула.
– Так ты поэтому…? Там, где он… где вы?
– Да мы не там…
С неожиданной силой Нат
– Слава богу, что не там!
– Почему? Никто б не помешал.
– Нет! Там… там плохое место!
Я подняла глаза.
– С чего ты так решила?
– Чувствую. Это ещё с Миланы началось.
– Думаешь?
– Да я сколько раз там была!
– Нат, выкинь из головы. Охота сплетни повторять…
– Не сплетни. Про это место никто не говорит. Я одна чувствую. А ты… ты же сама говорила – боишься там.
– Суханова я побаивалась. Пока не подружились. А ты вот до сих пор боишься. Если директор – это не значит, что кусается.
– Думаешь?
– Не думаю, а знаю. И офис как офис. Слышишь? Не накручивай себя. Серёжей вон лучше займись. Раз даже у меня получилось…
Вот чутьё. Для человека – поразительно.
Но… незачем тебе знать.
Это – для таких, как я.
Меченых.
…Почему у меня чувство, что меня «распечатали»?
Глава 6
14 июня, вторник, 10-00
Опоздала. Шахова не застала.
На планёрке.
Чтоб он там и остался… Чтоб они вообще все провалились…
Зеркало хочется замазать чёрным маркером. Ну и рожа… Глаза опухшие. Губы – будто на морозе целовалась. Два ногтя сломаны. Кому – бутылочку с соской, чтоб заснулось легче, а кому – обои подрать над кроватью. И наволочка изгрызена в трёх местах. Только и радости, что – не вены. А когда-то пыталась…
А теперь знаю – эта дорожка ведёт в никуда. И в конце концов – обратно.
Вернулась к столу. С размаху рухнула в кресло.
Только три дня назад сидела здесь – когда он сказал: «Какие планы на вечер?»
А теперь даже не могу вспомнить его лицо. На лица памяти нет.
Лишь улыбку.
Лишь то, какая она лучезарная…
Зря открыла фотку. Только хуже… Ещё больней…
Слёзы не остановить. Словно нагнетают под давлением. Две капнули на письмо. Как раз на то место, куда надо вписать номер регистрации. Придётся переделывать. Ну и чёрт с ним.
Машинально рука нашарила в ящике стола тёмные очки.
Самое то.
Если глаза – зеркало души… пусть в мою не заглянет никто.
Приступ кашля.
На ладони кровь. Совсем чуть-чуть.
Проходит. Завтра уже не будет.
Как не останется и отпечатков его губ – на спине, плечах… Даже с такой прозрачной кожей – неделя. Максимум.
А если татушку…
Кого я хочу обмануть?
Когда говоришь «халва» – во рту становится сладко. Иногда.
Но желудок этим не наполнишь.
Идиотки кусок… Какого чёрта не осталась на ночь?! Будто дома ждали…