Бестии
Шрифт:
Блокиратор?
– Вот не знал, что у тебя суицидальные наклонности.
– Сам ты это слово… Сублимат несчастный.
– Не понял?
– Всё ты понял. Хочешь, но молчишь? Не знаешь, как начать? Зачем такие сложности?
– Что начать?
– Сам знаешь что.
Глаза мечутся с меня на дорогу – и обратно.
Стряхнула его пальцы с плеча. Перехватила запястье.
Стрелка коснулась цифры «200».
Лишь теперь – впервые со старта – Тиг стиснул руль по-настоящему. Белые не только костяшки, но и тыльная сторона ладони.
Перехватила его руку поудобнее. Чуть встряхнула.
– Расслабь.
Пальцы разжались.
Раскрытая ладонь позволила прижать себя к колену. С силой накрыла левой – и рука машинально обхватила чашечку. Какие длинные пальцы, ещё чуть – и сомкнутся под коленкой…
Медленно-медленно руку вверх… Всё так же прижимая левой.
– Что ты делаешь?
– Угадай с трёх раз.
Его ладонь, хочет он или нет, скользит всё выше. Вздрагивая, когда кожа задевает кожу там, где нейлон разорван. А вот и бахрома разошлась, пальцы коснулись края юбки. Остатки сопротивления безжалостно раздавлены. Вверх, ещё выше.
Вместе с юбкой.
– Я за рулём вообще-то!
– Да? Правда? А-аб-бал-деть!
Отлично вышла его любимая интонация.
Намеренное оскорбление. И ничто иное.
Выругался – шёпотом, не разобрать, но точно грязно.
«180».
«160».
Отлично. Лучший способ остановить. В смысле – машину.
Оглянулся. Глаза сужены… такое было лишь раз. Когда требовал не обращаться на «вы». Тогда исчезло сразу – а сейчас… Долгий взгляд разгневанного тигра – наступили на хвост и не думают убирать ногу. А он плюс ко всему ещё и голоден. То, что не тигр, а Тигер, дела не меняет.
Ощущение власти захлестнуло с головой. Изысканнейшее удовольствие – злить мужчину, которого хочешь всеми печёнками.
(да что со мной такое?)
(почему не могу остановиться… заставить себя?)
Даже воздух налит яростью. Его – и моей. Родная атмосфера. Обожаю.
(да что ж я творю…)
(это же Тиг, а не..)
Степень свободы юбки кончилась. Дальше – шорты.
Стоя на коленях – бёдра сжимают его ладонь – потянулась к сумочке. Приходится одной рукой. Отпустишь – ещё опомнится.
Нож лёг в руку. Будто родились сросшимися.
Его глаза расширились. Сто сорок – не двести двадцать, но тоже немало. Машина рыскнула влево-вправо, её занесло… но Тиг вернулся на курс, не глядя. Смотрит в глаза, гипнотизируя – и поддаваясь гипнозу. Больше ни единого взгляда на нож.
А внизу обжигающе холодное лезвие медленно отделило ткань от кожи. Один рывок вверх – и всё раскрылось, рассечённое надвое: полоска, делавшая юбку шортиками, колготки… нет, скорей уже чулки. На левом бедре изнутри и ладони у основания, зажатой – не увернуться, длинные порезы наискось. Струйки крови, щекоча голую кожу, ползут вниз, на обивку сиденья.
Швырнула нож назад. Обе руки дёрнули его руку – как смогли выше. Пальцы внутри. Застыв, напряглись – но подчиняются, хоть ему
– Ах, какие мы… Как печка…
– Обжечься боишься?
– Дай… я сам.
Глаза с сожалением вернулись к дороге. Круто в гору, покрытие ни к чёрту, машину встряхивает, как горох в погремушке. Объезжать выбоины – себе дороже. Сплошные оползни, правые колёса могут сорваться – а обрыв кончается в доброй сотне метров отвесно внизу.
– Держись… на потолке, сзади.
Пальцы правой нашли поручень.
Держась левой за спинку, медленно улеглась. Кое-как пристроив голову на обивке двери. Но вот ноги от ушей деть некуда. Только если левой упереться в спинку кресла водителя, а правую – поперёк колен…
Пилотирует, как в слаломе. Ну ас… Одной ведь левой. А правая… Кроме неё – и сосредоточенного профиля – в сознании осталось лишь одно: это гонка на выживание. Во всех смыслах.
Поворот на объезд пропустили. Встречных давно не слыхать. Отрезок закрыт на ремонт. Только безумный стритрейсер может решиться ехать… нет, лететь. Надо миновать как можно скорее. Хотя бы обрыв. И лучше не мешать, какой он ни есть ас… Какие мы всё же безответственные…
Эх, цифровик бы сюда…
– Есть фотик?
– А как же.. О-ох. Хоть в «Плэйбой».
– Не их формат. Зажатые больно.
– Обалдеть.
– Доставай.
– Не на ходу же…
(а почему нет?)
Машина круто свернула вправо – прямо на целину, к лесопосадкам. Можно не оглядываться, приподнявшись на локтях. Разница между искорёженной, но всё же дорогой и влажной землёй слышна чётко. Хорошо, «икс пятая» – вседорожник.
– И куда ты, Сусанин, щемишься? Обратно выберемся?
– Потом.
– И как?
– Весело. Лежать.
Перед самыми деревьями он сбросил скорость. Машина углубилась в лесопосадку, трасса осталась за плотной стеной. Если нормальных людей сюда и занесёт – с дороги не увидят.
Тиг заглушил мотор.
Для съёмок пришлось задействовать обе руки. С великой неохотой.
Ухмыльнулся поверх объектива.
– Ну что, Клаудиа Шиффер?
– За шифер ответишь.
Движение в ритме слайдов. Куртку – назад (не совсем технично, рукава тесные). Молния на свитере двухсторонняя, можно поиграть…
Фотограф в ритме. Глаза горят, рот приоткрыт.
– А глазёнки-то сверкают… Вздраконенный ты мой…
– Это что ещё за слово?
На глупые вопросы не отвечаю из принципа. А чтоб прекратить, бросила в глупышонка скомканный лифчик, попав по лбу, что довершило веселье.
Щелчок вслепую. По инерции.
Выпутался. Глаза сощурены.
– Издеваешься?
– Ага.
– Ах, та-ак?!
Рванул к себе на колени.
– Ну-ка повтори!
Конец фразы заглушил свитер, завёрнутый на голову. Заодно запутала и руки. А пока избавляется, азартно ругаясь – нырнула под локоть. Сейчас защекочу до полусмерти – буйной гривой по голому пузу…