Бернадот
Шрифт:
С середины марта 1811 года серьёзно заболел король Карл, и правительство, в нарушение § 40 конституции 1809 года, вместо того чтобы взять все бразды правления в свои руки, сделало Карла Юхана регентом-правителем страны. Эти почётные, но ответственные обязанности он будет исполнять до 7 января следующего года.
К началу 1811 года в отношениях между Петербургом и Стокгольмом наступило если не охлаждение, то некоторый спад. Посол Сухтелен уехал, а его функции исполнял пока временный поверенный в делах барон Николаи. Некоторые недоразумения в отношениях между обеими странами вызвало, в частности, дело шведского генерала Армфельта, перешедшего на сторону России и поступившего на царскую службу. Но тем не менее контакты с царём не прерывались,
К апрелю Наполеон, вероятно, созрел для рассмотрения предложений Карла Юхана — к этому его вынудили ряд внешнеполитических обстоятельств, в частности, вооружение России. Наполеон дал указания Алькье напомнить шведам об их февральском предложении и начать со Стокгольмом переговоры о франко-шведском альянсе, но запретил ему пока затрагивать какие-либо конкретные условия для его оформления. Он не возражал против того, чтобы вернуть шведам Финляндию, но посчитал давать какие-либо обещания на этот счёт преждевременным. Французский посол фактически не получил никаких полномочий ни на обсуждение конкретных деталей договора, ни на то, чтобы сообщить Карлу Юхану ответ Наполеона на сделанные прежде предложения.
Эта инициатива пробудила у шведского правительства некоторые надежды, но им не суждено было сбыться. Опасность войны Франции с Россией на этот раз миновала, и император, не задумываясь, опять снял свои предложения. Начатые было переговоры заглохли, и все усилия пошли прахом. А потом на всё это наложились ссора Алькье с Энгестрёмом, отказ Карла Юхана выполнить наглое требование французского посла «убрать» или дезавуировать своего министра иностранных дел, бурное объяснение самого кронпринца с Алькье, во время которого Карл Юхан наговорил много лишнего, предательское поведение Тибелля135 и, наконец, июньская драка померанских рекрутов с матросами французского капёрского судна в Штральзунде, и события стали развиваться по самому неблагоприятному сценарию. При отсутствии конкретных гарантий со стороны Франции Карл Юхан и сам, взвесив все «за» и «против», пришёл к неизбежному выводу о нецелесообразности связывать и далее свою судьбу с Наполеоном. «Я ничего не сделаю для Франции до тех пор, пока не узнаю, что император хочет сделать для меняу — заявил он Алькье в августе 1811 года. — Я не стану открыто на его сторону, прежде чем нас объединит договор». К середине октября Алькье был переведен в соседнюю Данию, а в Стокгольме остался временный поверенный в делах Франции, секретарь посольства де Кабр с единственной задачей наблюдать и докладывать.
Лето принесло принцу-регенту новые беспокойства — теперь на внутреннем фронте. В провинциях Сконе, Сёдерманланде и Стокгольмском лэне начались волнения крестьян. Причиной их послужили дополнительные наборы рекрутов в армию и неадекватное поведение при их проведении самих властей. Волнения были направлены исключительно против «аристократов», и Карл Юхан, знавший на собственном опыте, что означают бунты, принял самые крутые меры к подавлению крестьянских выступлений.
Т. Хёйер пишет, что он слишком переоценил масштабы этих выступлений, заподозрив, что за ними стояли французские и датские агенты, а также густавианские заговорщики.
В этой связи уместно упомянуть, что Карл Юхан к этому времени учредил специальную службу — личную тайную полицию, призванную выслеживать его врагов, в первую очередь густавиан- цев, невзирая на их официальное или социальное положение, и отслеживать настроения подданных. Слежка стала вестись и за членами правительства, и за королевской тайной полицией! Особую активность на шпионском поприще развивал «делатель королей» К.-О. Мёрнер, «пропагандист» князя Понте-Корво на выборах в Эребру в 1810 году, издатель и великий демагог К.А. Гревесмёлен и их коллега К.Э. Карлхейм-Юлленшёльд. Такая правительственная практика, с точки зрения благонравных и законопослушных шведов, была прямым вызовом обществу.
К
Более успешной, пусть эпизодической, была деятельность на почве борьбы с заразными заболеваниями, сельского хозяйства и культуры. По его настоянию открылась наконец сельскохозяйственная академия; по опыту Германии, занимавшейся винокурением, он предложил шведским хозяевам увеличивать посевы зерновых. Как канцлер Уппсальского университета он вступил в контакт с его учёными, познакомился со старым и всеми забытым художником и скульптором Сергелем и заказал у него свою миниатюру. Потом он вступил с ним в переписку и одарил его золотой табакеркой со своим изображением. Старый мастер, убеждённый густавианец, был тронут, а вместе с ним и вся общественность.
Осенью 1811 года Карл Юхан в обстановке строжайшей секретности начал переговоры с Великобританией, поручив их вести своему представителю в Лондоне Готтхарду Моритцу фон Рехаусену. Англичане назначили своим представителем на переговорах Эдуарда Торнтона, бывшего своего посла в Стокгольме. Вероятно, Рехаусен уже намекнул англичанам о том, что Швеция за свой отход от Наполеона и мирный трактат с Лондоном хотела бы получить компенсацию, потому что министр иностранных дел Англии лорд Ричард Уэллсли, инструктируя отъезжавшего в Стокгольм Торнтона, предупредил его о соблюдении на этот счёт осторожности. Посол должен был выслушать шведов, ничего не отвергать заранее, но и не давать никаких обещаний. Сент- Джеймский двор торговаться из-за мира со Швецией не должен. Всё, по мнению Уэллсли, должно быть обсуждено на стадии заключения мирного договора.
Э.Торнтон в ноябре 1811 года был тайно высажен в Гётеборге, перевезен в небольшой городок Омоль и представлен шведскому переговорщику, секретарю протокола Юхану Густаву Нетцелю. Последний объяснил англичанину, что появляться ему в Стокгольме опасно, ибо столица наводнена наполеоновскими агентами, и сам наследный принц на переговоры по этим соображениям приехать в Омоль тоже не может. Англичанин был вынужден проглотить эту пилюлю и вручить Нетцелю свою, уведомив его о том, что Лондон выдавать субсидии шведам на вооружение армии и поддерживать планы присоединения Норвегии к Швеции пока не готов. Карл Юхан переговоры с англичанами прервал и понял, что разрывать отношения с Францией пока рановато.
Тайная миссия Э. Торнтона не прошла мимо русского посольства (по всей видимости, оно было проинформировано о ней самим наследным принцем), и посол Сухтелен провёл с англичанином несколько секретных встреч, заложив, таким образом, базу для заключения через некоторое время мирного, а потом и союзнического договора России с Англией.
Во время встреч с Нетцелем в Омоле Торнтон, в нарушение данных ему инструкций, каким-то образом дал понять, что Англия при определённых условиях могла бы вознаградить Швецию какой-нибудь территорией в Вест-Индии. Это заинтересовало Карла Юхана: ведь кроме экономической выгоды, такая территория могла бы стать хорошим опорным пунктом как для торгового, так и военного флота. У шведов уже был опыт, правда, неудачный, содержания колонии на берегах реки Делавар, а в 1784 году король Густав III в 1784 году приобрёл у французов о-в Св. Варфоломея. Вопрос о заморской территории отложился в памяти наследного принца. Он к нему вернётся через четыре месяца, как только возобновятся переговоры с англичанами. А пока он в неотложном порядке занялся шведской армией и флотом.