Бернадот
Шрифт:
Как мы видим, Карл Юхан поставил в этом ловком разъяснении всё с ног на голову. Наивная приёмная матушка, не располагавшая никакой информацией по существу дела, и подумать не могла, что всё на переговорах с англичанами было как раз наоборот. Приёмный сын предстал перед ней во всём своём благородстве: он желал доставить своим подданным удовольствие, но коварные альбионцы помешали ему это сделать!
Многие проницательные шведские политики сразу увидят в гваделупском деле подвох, что управление королевским домом островом ещё не означает владение им, что шведская казна лишилась законного источника доходов, но под мощным напором Карла
Карл Юхан мог быть теперь полностью довольным. Все его пожелания исполнились как нельзя лучше: он убедил риксдаг и правительство в необходимости сотрудничать с бывшим заклятым врагом шведов Россией, получил доступ к единоличному управлению Гваделупой и необходимые субсидии на ведение военных действий против Наполеона, заручился поддержкой Англии и России в присоединении Норвегии, а царь будет продвигать его кандидатуру на руководящий пост в посленаполеоновской Франции, союзники пообещали ему в Германии высокий пост главнокомандующего армией.
Но судьба преподнесла ему новые испытания.
Как утверждает Т. Хёйер, гибель наполеоновской армии в России и быстрое продвижение русской армии в Среднюю Европу коренным образом изменили международное положение Швеции. Если в самые тяжёлые для России дни её моральная поддержка была очень важна для Александра I, то теперь он смотрел на неё несколько иначе. У России появились новые крупные партнёры — Пруссия и Австрия, и игра началась по новым правилам, в которой маленькой и бедной Швеции отводилась второстепенная роль.
Царь Александр был недоволен пассивностью шведской армии в самый ответственный для России период войны, а именно отсутствием каких-либо диверсий шведской армии в тылу французской армии. Не появился на Аландских островах и 6-тысячный шведский корпус, откуда русско-шведский корпус должен был быть переброшен на южный берег Финского залива. Генерал Ф.Ф. Штейнгель, командующий русскими силами в Финляндии, напрасно прождал шведов в районе Свеаборга, а потом был вынужден поспешать к Риге на помощь частям генерал-фельдмаршала П.Х. Витгенштейна. Штейнгель с 8 тысячами солдат в последний момент прибыл под Ригу, влился в состав корпуса генерала И.Н. Эссена и в значительной мере спас создавшееся там критическое положение и не позволил французам и пруссакам зайти в тыл армии Витгенштейна.
Посол Сухтелен критиковал Швецию за то, что она продолжала поддерживать дипломатические отношения с Францией. Карл Юхан отчаянно защищался и приводил в своё оправдание меры, которые его страна принимала в это время, чтобы облегчить положение русской армии: оказание влияния на Турцию, оттяжка датских и французских частей в связи с начавшимся вооружением шведской армии и т.п. Он, в свою очередь, обвинял царя в том, что русский вспомогательный корпус в Швеции так и не появился. Это обвинение, конечно, было несправедливым, тем более что перевод русского корпуса из Финляндии на
Таким образом, поздняя осень 1812 года стала серьёзным испытанием для шведско-русских отношений. Стратегическое положение в конце 1812 года указывало на важность вовлечения в антинаполеоновский альянс Дании, а раз так, то вопрос об уступке ею Норвегии должен был быть решён после войны. Такой позиции придерживался австрийский канцлер Меттерних, который убедил в этом и лабильного Александра I. Царь по инерции продолжал говорить о том, что приобретение Швецией Норвегии должно предшествовать её участию в германской экспедиции, но в его окружении (в частности, канцлер Румянцев) уже поговаривали иначе.
Этому способствовала также позиция Англии, согласная с необходимостью привлечения Дании в коалицию. Румянцеву удалось убедить Кастлри в том, что Англия должна была взять на себя роль «вербовщика» Копенгагена, в том числе и в таком щекотливом вопросе, как добровольная уступка шведам Норвегии. Если бы король Фредерик VI пошёл на это, резонно рассуждал Румянцев, то тогда вообще отпадала бы необходимость во всякой русской гарантии Швеции, и Александру I не нужно бы было нарушать русско-шведский договор.
Находившийся при царе шведский посол Карл Лёвенхъельм проинформировал Карла Юхана об этом плане, и тот немедленно предпринял в отношении Копенгагена грубый демарш. Он пригрозил Дании репрессиями на тот случай, если Фредерик VI не выполнит требований Швеции, которые, помимо Норвегии, включали ещё и Зеландию. Доверие датчан к русско-английской инициативе резко упало, и переговоры между ними прекратились. Русской дипломатии пришлось заявить о поддержке шведской позиции, а это привело к дальнейшему ухудшению русско-датских отношений. Но Румянцев не сдавался.
Швеция продолжала демонстрировать свою приверженность коалиции: она по рекомендации Англии немедленно признала
хунту в Кадизе в качестве законного правительства Испании (испанским королём номинально продолжал оставаться свояк Карла Юхана Жозеф Бонапарт); к Рождеству ответила на русскую критику и разорвала наконец отношения с Францией; отвергла ещё один зондаж Наполеона (в феврале 1813 года в Стокгольм опять приезжал Сигнёль) и сосредоточилась на заключении союза с Англией, который был подписан 3 марта 1813 года (ход переговоров и их содежание см. выше).
При окончательном согласовании шведско-английского документа столкнулись две диаметрально противоположные позиции: Карл Юхан, ссылаясь на текст шведско-русского договора, настаивал на том, чтобы Норвегия была уступлена Швеции до её вступления в войну с Наполеоном, в то время как Хоуп и Торнтон, выполняя инструкции Кастлри, говорили о том, что вопрос о Норвегии должен был быть решён после войны. Нашли компромисс: Англия присоединилась к шведско-русскому договору и обязалась оказать Швеции военную поддержку в приобретении Норвегии, в то время как Швеция обязывалась выставить в Германии 30-тысячную армию «для прямой операции против общего врага обеих высокодогова- ривающихся сторон». Такая формулировка основного документа позволяла, как мы увидим далее, каждой «высокодоговорившейся стороне » по-своему трактовать щекотливый вопрос о Норвегии.