Бенони (пер. Ганзен)
Шрифт:
Но, навщая Сирилундъ, Роза не всегда чувствовала себя спокойной, — когда-нибудь да долженъ былъ наступить расчетъ.
Бенони же, какъ только вернулся домой, заторопился перевезти въ свой домъ клавесинъ и рабочій столикъ. Маккъ только поставилъ условіемъ, чтобы перевозка состоялась попозже вечеромъ. Въ остальномъ Маккъ оказался сговорчивъ и не заломилъ цны, назначивъ за эти наслдственныя сокровища, которымъ въ сущности цны не было, всего триста далеровъ.
Но Бенони попятился даже передъ такой суммой, сказавъ, что у него не наберется столько наличныхъ. Маккъ только вскинулъ
— Я купилъ ей кольцо и крестъ, — отвтилъ Бенони, вертя на пальц правой руки свое новое золотое кольцо.
— А серебра не купилъ? Чмъ же она будетъ сть у тебя? — спросилъ Маккъ.
Бенони взялся за свою гриву и не зналъ, что сказать въ свое оправданіе.
Маккъ продолжалъ: — Конечно, можно обойтись и тмъ, что у тебя есть; и Роза, врно, не отказалась бы пость и роговой ложкой въ случа нужды. Но дло-то въ томъ — разв ты, Гартвигсенъ, такой ужъ бднякъ, чтобы предложить ей роговыя ложки и желзныя вилки?
— Я, по-правд сказать, не подумалъ объ этомъ, — пробормоталъ Бенони обезкураженный.
И Маккъ объявилъ коротко и ршительно: — Я уступлю теб кое-что изъ своего серебра. — Потомъ, взявъ гусиное перо, началъ высчитывать что-то.
Бенони поблагодарилъ за помощь, за то, что Маккъ вывелъ его изъ непріятнаго затрудненія. Да и что ни говори, хорошо имть въ дом собственное серебро къ свадьб…- Но не надо лишняго, — сказалъ онъ Макку, — чтобы не выше моихъ средствъ… ежели вы это сейчасъ высчитываете.
— Я не насчитаю лишняго на такого бдняка, какъ ты, — сказалъ Маккъ, желая польстить ему. — Но стыдно теб представляться! Итакъ, за сто далеровъ ты можешь имть самое необходимое…
— Тогда выйдетъ уже четыре сотни? — спросилъ Бенони. — У меня нтъ такихъ денегъ.
Маккъ принялся писать.
— Вы только не вычитайте этихъ четырехъ сотенъ изъ пяти тысячъ! — закричалъ Бенони. — Запишите отдльно. Я заплачу вамъ при первой возможности.
— Хорошо…
Теперь Бенони сталъ обладателемъ многихъ драгоцнностей, и ему было и диковинно и пріятно поглядывать на нихъ, расхаживая по горниц. Одну изъ ложекъ и одну изъ вилокъ, которыя показались ему красиве другихъ, онъ отложилъ для Розы, — она будетъ ими кушать каждый день, и ихъ не надо мшать съ другими. Онъ примрилъ ихъ — какъ они подойдутъ къ ротику Розы — и завернулъ особо. О, ей будетъ такой сюрпризъ! Но дни шли, а Роза все не приходила; онъ написалъ ей, но она все-таки не пришла. Тогда онъ сталъ задумываться. Да и не могъ онъ, наконецъ, не услыхать, что разсказывали люди про пасторскую Розу и молодого Аренцена. Но онъ не хотлъ врить этому. Нтъ, это все пустыя сплетни, подлая клевета! Тмъ не мене въ сердц его разросталась тревога. Разв онъ не приготовилъ для нея все — и домъ, и музыку и серебро? Даже голуби были на мст, разгуливали по двору, взлетали на воздухъ и широкими кругами спускались на голубятню. Презабавныя животныя эти «чистые» голуби! Мели хвостами, какъ настоящіе танцоры въ хоровод! А когда вс птицы усаживались на крыш сарая, то имъ ничего не стоило въ своей невинности отдлать всю стнку…
Но дни
Однажды посл обда Бенони, расхаживавшій взадъ и впередъ по дорог къ дому кистера, встртилъ Розу.
Да, Бенони потянуло прогуляться. Было такъ тепло; весь ледъ сошелъ; фьордъ сверкалъ зеркальной синевой; прилетли перелетныя птицы; сороки кокетливо попрыгивали, вертя хвостами не хуже трясогузокъ, лопотали и стрекотали день-деньской. Да, пришла весна! А Бенони столько наслышался пересудовъ о своемъ сердечномъ дружк Роз… Но цлую недлю все крпился и только сегодня пошелъ.
При встрч оба немножко поблднли. Она сразу замтила толстое золотое кольцо у него на правой рук.
— А, и ты гуляешь, — сказалъ Бенони, поздоровавшись и взявъ ее за руку.
— Да. А ты какимъ молодцомъ смотришь посл Лофотенской поздки, — сказала она, чтобы задобрить его немножко. Голосъ ея слегка дрожалъ.
— Ты находишь? — и Бенони готовъ былъ забыть обо всемъ, наплевать на вс сплетни. Разв Роза, его сердечный дружокъ, не была тутъ съ нимъ? Онъ обхватилъ ея талію и хотлъ поцловать…
— Нтъ, — сказала она, уклоняясь.
Онъ оставилъ попытку, сейчасъ же выпустилъ ее и спросилъ:- Почему такъ?
— Нтъ, нтъ, — отвтила она.
Онъ нахмурился и съ горечью проговорилъ: — я не буду клянчить у тебя милости.
Молчаніе.
Она стояла, понуривъ голову. Онъ все смотрлъ на нее и готовился…
— Я ждалъ отъ тебя хоть пары словъ на Лофотенахъ, — сказалъ онъ.
— Да… — робко отозвалась Роза.
— И съ тхъ поръ, какъ я вернулся домой, ты не показалась ни разу.
— Я не удивляюсь, что ты такъ говоришь, — только и сказала она.
— Что же мн теперь думать? Или между нами все кончено?
— Боюсь, что такъ.
— Я слыхалъ что-то насчетъ этого, — сказалъ онъ, кивнувъ головой и не подымая никакой исторіи. — Такъ ты забыла, что общала мн?
— Я помню, но…
— Ты забыла, что я уже отчеркнулъ въ календар?
— Какъ? Что такое отчеркнулъ?.. Ахъ, да! — догадалась она.
— Я отчеркнулъ день, который ты сама назначила.
Она медленно покачала головой, давая понять, какъ это все ужасно.
— День нашей свадьбы, — продолжалъ онъ мучить ее.
Тогда она сдлала шага два по дорог и заговорила: — Что мн отвчать? Врно, мы не пара… Не знаю. Конечно, не годится такъ поступать, какъ я… Но сдланнаго не воротишь. Подумай, что было бы съ нами… Ради Бога, Бенони, забудь обо всемъ!
— Да, ты гладко говоришь, — сказалъ онъ. — Гд мн за тобой угнаться. Но люди говорятъ, что тебя беретъ Николай Аренценъ?
Она ничего на это не отвтила.
— Говорятъ, вы съ нимъ старые друзья…
— Да, мы давно съ нимъ знакомы. Съ самаго дтства, — отвтила она.
Бенони поглядлъ на ея продолговатое лицо съ пышными пунцовыми губами… Грудь ея такъ и ходила; глаза были опущены, и густыя рсницы оттняли ихъ словно черной полосой. Охъ, должно быть самъ бсъ сидитъ въ ней, коли у нея такія губы!
Отъ волненія его собственныя губы раскрылись, и блеснули желтые моржевые клыки.
— Да, да, Николай первый взялъ тебя, такъ пусть возьметъ и послдній, — сказалъ онъ, желая показать, что ему все равно.