БЕЛЫЙ РАБ

ХИЛЬДРЕТ РИЧАРД

Полковник поглядел на нее, пренебрежительно усмехаясь, и приказал ей подойти к нему.

Она повиновалась, не смея, как он ни был ей противен, ослушаться его.

Одной рукой сжав ее руку, другой он охватил ее стан. Она отшатнулась от него и снова попыталась убежать, но полковник нетерпеливо топнул ногой и грубо приказал ей вести себя смирно.

Минуту он молчал. Затем, переменив тон, с обычной приветливой улыбкой заговорил мягким и вкрадчивым голосом, которым умел говорить только он один.

Он начал с лести, нежных слов и щедрых

обещаний. Он упрекнул ее, но на этот раз без резкости, в том, что она не умела ценить его доброе отношение и пыталась бежать от него. Затем он заговорил обо мне. Но тут он повысил голос, кровь прилила к его лицу, и казалось, он готов был выйти из себя.

Касси перебила его, заклиная сказать ей, что со мной.

Полковник ответил, что со мной все обстоит благополучно - гораздо благополучнее, чем я того заслуживаю, но ей незачем больше думать обо мне, ввиду того, что он решил отправить меня далеко за пределы графства, как только я буду в состоянии перенести дорогу. Пусть она не надеется, что ей когда-либо придется встретиться со мной.

Касси стала умолять его продать нас вместе. Он сделал вид, что крайне удивлен этой просьбой, и осведомился, почему, собственно, она желает этого.

Касси ответила, что, но ее мнению, после всего случившегося ей лучше будет покинуть его дом. Кроме того, если ее продадут, у нее останется надежда, что ее может купить то лицо, которое купит ее мужа.

Слово "муж" привело полковника в ярость. Он объявил ей, что никакого мужа у нее нет и никакого мужа ей не надо. Он сам будет для нее больше и лучше, чем муж. Он добавил, что устал от ее глупостей, и, многозначительно поглядев на нее, посоветовал ей перестать дурить, прекратить все эти слезы, быть хорошей девушкой и подчиниться воле своего господина. Не обязана разве раба повиноваться своему хозяину?

Касси стала уверять его, что больна, что ей совсем плохо. Она умоляла его оставить ее в покое.

Не обращая внимания на ее слова, он обнял ее, говоря, что она все выдумывает и никогда еще не была так хороша, как сейчас.

Она вскочила, но он схватил ее и повлек к кровати.

Но даже и в эту страшную минуту Касси не потеряла присутствия духа. Она сопротивлялась изо всех сил, и ей удалось вырваться из его гнусных объятий; тогда, собрав всю свою решимость, она посмотрела ему прямо в глаза и, хотя слезы застилали ее взор, постаралась овладеть своим голосом.

–  Хозяин, - проговорила она, - что вам нужно от жены вашего сына?

Полковник Мур пошатнулся, словно сраженный пулей. Лицо его залила жгучая краска. Он попытался сказать что-то, но слова замерли на его устах. Замешательство его, однако, длилось всего несколько коротких мгновений. Он овладел собой и, не обращая внимания на этот призыв к его человеческим чувствам, сказал только, что раз она действительно больна, то он не желает дольше беспокоить ее. С этими словами он отпер дверь и покинул комнату.

Касси слышала, как он о чем-то разговаривал с мисс Ритти, которая вскоре

вошла в комнату. На Касси посыпались вопросы о том, что говорил и как вел себя полковник. Заметив, что Касси не расположена отвечать, Ритти расхохоталась.

–  Можешь не говорить!
– воскликнула она.
– Я все равно все время подслушивала и подсматривала в замочную скважину. Не понимаю, чего ты так ломаешься? Будь ты молоденькой девочкой, это было бы естественно. Но в твои годы, да еще замужняя женщина - это глупо и больше ничего!

Вот целомудрие и нравственность, которых требуют от рабыни…

Касси было не до споров, она ответила молчанием на недвусмысленные советы Ритти. Но пока та говорила, у Касси затеплилась надежда: у нее мелькнула мысль, что, быть может, ей удастся объяснить Ритти, как опасно для нее появление рядом с ней соперницы и как неразумно поэтому с ее стороны самой помогать в этом деле. Ведь Ритти не могла желать, чтобы кто-нибудь, вытеснив ее, занял то положение, в котором она, повидимому, прекрасно себя чувствовала. Если ей удастся убедить Ритти, возможно, что та согласится помочь ей бежать из Спринг-Медоу. И Касси решила добиться этого.

Нужно было, однако, проявить большую осторожность. Нельзя было задевать тщеславие этой женщины, но в то же время нужно было пробудить в ней опасения.

Касси принялась шаг за шагом осуществлять свое намерение, рисуя положение так, как Ритти, повидимому, совершенно себе его не представляла.

Сначала Ритти держалась очень самоуверенно, возлагая твердую надежду на свою красоту и стараясь показать, что ничего не боится, но вскоре стало ясно, что, несмотря на пренебрежительный тон, она очень обеспокоена. Да и в самом деле: трудно было, внимательно вглядевшись в сидевшую перед ней соперницу, не понимать, какая опасность ей грозит с этой стороны.

Касси с радостью отметила, какое впечатление производят ее слова, и в ней с каждой минутой крепла надежда, что ей еще раз удастся бежать. Надежда была мало обоснованная. Но что оставалось делать? Какой другой путь оставался ей, чтобы избежать судьбы, представлявшейся ей совершенно нестерпимой? Все чувства ее - чувства женщины и христианки - бурно восставали против грозившего ей будущего. У нее не было другого пути к спасению, и она должна была сделать эту попытку, доверив воле провидения свою судьбу.

Она объяснила Ритти, каковы ее намерения и какая ей нужна помощь. Ее новая союзница одобрила ее решение. Ну, разумеется, если полковник Мур действительно отец ее мужа, то это меняет дело. И затем Касси ведь методистка, а всем известно, что члены этой общины придерживаются очень строгих правил.

Тем не менее, хотя мисс Ритти и готова была шумно восхищаться планом Касси, она не проявляла особого желания оказать Касси действенную помощь при осуществлении побега. Побег этот вполне соответствовал интересам Ритти, но если раскроется ее участие, она может впасть в немилость и сильно пострадать.