БЕЛЫЙ РАБ

ХИЛЬДРЕТ РИЧАРД

Касси предлагала самые разнообразные планы, по у Ритти на все находились возражения. Она предпочитала претерпеть что угодно, лишь бы ее не заподозрили в том, что она действует наперекор желаниям своего господина.

Не придумав никакого возможного выхода, они решили, чтобы оттянуть время, объявить полковнику, что Касси очень серьезно больна. Это впрочем, было почти правдой: лишь энергия отчаяния помогла Касси преодолеть весь ужас пережитого за последние сутки и остаться на ногах.

Ритти взялась убедить полковника, что ему лучше всего оставить Касси в покое и подождать, пока она хоть немного поправится.

Пока все шло как будто гладко.

Не успели они окончательно обсудить задуманный

план действий, как услышали в соседней комнате звук шагов полковника. Ритти бросилась к дверям, и ей удалось уговорить его уйти, не пытаясь увидеться с Касси. Ритти обещала полковнику образумить Касси и заставить ее понять, что прямой ее долг - подчиниться воле своего господина и что ей следует это сделать ради собственных же интересов. Но надо дать ей время привыкнуть к этой мысли.

Полковник похвалил Ритти за усердие и обещал, что последует ее совету.

На следующий день произошло нечто непредвиденное, но благоприятствовавшее осуществлению плана обеих женщин: полковнику Муру пришлось по неотложным делам поехать в Балтимору.

Перед отъездом полковник заглянул к Ритти. Он строго наказал ей неотступно следить за Касси и сделать все возможное, чтобы она к его приезду была более сговорчивой.

Казалось, обстоятельства складывались благоприятно для побега Касси. Она быстро обдумала все, что ей предстояло сделать. Необходимо было прежде всего оградить Ритти от всяких подозрений, а затем скрыться. К счастью, представлялась возможность все уладить. Бежать можно было либо через окно, либо через дверь. О двери не могло быть речи: ключ хранился у Ритти, и предполагалось, что она неотлучно находится в передней комнате. Следовательно, нужно было выбраться через окно. Рамы не поднимались, как это было обычно принято в этих краях, а открывались вовнутрь. Створчатые ставни были прибиты снаружи к оконнице и, повидимому, не открывались вовсе. Следовательно, их нужно было сломать или прорезать, а так как они были из соснового дерева, то это не могло составить особого труда.

Ритти принесла два столовых ножа и приняла деятельное участие в разрезывании створок, хотя и собиралась впоследствии уверить хозяина, что, ничего не подозревая, она все время крепко спала, а Касси между тем прорезала в ставнях отверстие, пользуясь для этого карманным ножом.

К вечеру, когда полковник должен был уехать, все было уже подготовлено, и Касси собиралась бежать, как только наступит подходящий момент. Она условилась с Ритти, что та сообщит о побеге утром, и как можно позже. Это опоздание она должна была объяснить тем, что ей с трудом удалось розыскать управляющего и она долго колебалась, не будучи вполне уверена, желательно ли полковнику посвящать управляющего в эту историю. При всех условиях они надеялись, что настоящая погоня не будет предпринята до приезда полковника.

Касси была готова в любую минуту двинуться в путь. Ее терзала мысль, что она покидает меня здесь. Но так как Ритти не хотела или не могла сообщить ей хоть что-нибудь обо мне, она понимала, что, разлученные и не имеющие возможности сноситься между собой, мы никакой поддержки друг другу оказать не сможем. Она с полным основанием поэтому решила, что поступит в соответствии с моим желанием, избрав единственный путь, который мог спасти ее от подлого посягательства, страшившего ее больше смерти.

Ритти из своих запасов уделила ей столько продовольствия, сколько могло понадобиться на несколько дней пути. Ночная тьма сгустилась. Пора было уходить. Касси расцеловалась со своей вновь обретенной подругой, которая была крайне подавлена, отпуская ее одну в такую опасную дорогу. Прощаясь, Ритти сунула в руку беглянке все деньги, которые у нее были. Сумма была невелика, но Касси глубоко тронуло такое неожиданное великодушие.

Выбравшись через окно,

Касси окончательно простилась с Ритти, и, собрав всю свою решимость, направилась кратчайшим путем, через поле, к большой дороге. Дорога эта и в обычное время была малолюдна, и ею пользовались только люди из Спринг-Медоу или с двух-трех соседних плантаций. В ночное время тут вряд ли можно было встретить кого-нибудь, разве что удравшего на ночь с плантации раба, так же как и она, больше всего желавшего остаться незамеченным. Ночь была безлунная, но яркого света звезд было вполне достаточно, чтобы не ошибиться дорогой. Касси не боялась заблудиться. Ей не раз приходилось ездить со своей госпожой в небольшой поселок, где находилось здание суда. Туда она и решила направиться для начала.

До поселка она добралась, не встретив по дороге ни души. Ничто еще не указывало на приближение утра. Кругом царила тишина, только изредка нарушаемая пением петуха или лаем сторожевого пса.

Поселок состоял из грязного и запущенного здания суда, кузницы, таверны, двух или трех лавок и нескольких разбросаннных в беспорядке домов. Он был расположен на перекрестке двух дорог. Одна из этих дорог, как ей было известно, выходила на проезжую дорогу, которая вела в Балтимору. Касси мечтала попасть в этот город, где у нее было много знакомых и где она надеялась найти поддержку и работу. Но вряд ли она могла рассчитывать добраться туда: до Балтиморы было миль двести или триста. Она даже не знала твердо, по какой из дорог, скрещивавшихся у здания суда, ей нужно итти. Она не смела обратиться к кому-нибудь с вопросом, или хотя бы попросить кружку воды, или просто попасться кому-нибудь на глаза: ее могли задержать как беглую и вернуть хозяину, внушавшему ей такой ужас.

Мгновение поколебавшись, она избрала одну из дорог и решительно зашагала по ней. Казалось, потрясения, пережитые в последние два дня, вселили в нее какую-то нечеловеческую силу: она прошла уже около двадцати миль, но не ощущала ни малейшей усталости. Проблески приближавшегося рассвета напомнили ей, что неосторожно итти дальше. Подле дороги она заметила небольшую рощу. Молодые деревья и трава были еще влажны от росы. Зайдя немного глубже, она решила, что ветви деревьев и кусты скроют ее от глаз прохожих.

Покинутая всеми, лишенная человеческой опоры, она опустилась на колени, моля всевышнего оказать ей поддержку и помощь.

Немного подкрепившись пищей, - поесть досыта Касси не могла, так как приходилось беречь скудные запасы, - она нарвала листьев и, устроив себе подобие постели, легла и крепко уснула. Предыдущие три ночи Касси провела без сна, зато теперь она наверстала свое и проснулась уже после полудня.

Дождавшись вечера, она снова тронулась в путь, так же решительно и твердо, как накануне. Местами дорога разветвлялась - Касси выбирала то или иное направление, как подсказывал ей разум или, вернее, инстинкт, но у нее не было способа проверить, правильно ли она идет. Она утешала себя мыслью, что, правилен или нет ее выбор, она во всяком случае удаляется от Спринг-Медоу.

В течение ночи ей несколько раз попадались на пути люди. Они проходили или проезжали мимо, не обращая на нее внимания, некоторых она сама замечала издали и пряталась в кустах, выжидая, пока они минуют ее. Не всегда ей удавалось так легко отделаться: несколько раз ее останавливали и расспрашивали. К счастью, ей удавалось придумывать удовлетворительные ответы. Главное же, при сумеречном освещении в ней по цвету ее кожи трудно было заподозрить рабыню, а отвечая на вопросы, она старалась не сказать ничего лишнего.