Белый обелиск
Шрифт:
– Как вас зовут - по-настоящему?
– осведомился Хенрик наконец.
– Вам непременно нужно знать мое имя, чтобы меня повесить?..
– спросил белг презрительно.
Ольгер проигнорировал вызывающий тон пленника.
– Хорошо, я буду называть вас Дриер, как и раньше. Надо же к вам как-то обращаться.
– Собираетесь меня допрашивать?
– Это моя обязанность.
Разведчик неприятно усмехнулся.
Ольгер вспомнил, что когда-то точно так же улыбался в лицо офицеру из разведки белгмара - и они оба понимали, что эта улыбка значит "я ничего не скажу". Тот белг был еще молод и, похоже, счел
Ольгер повел плечом.
– Этот допрос - обычная формальность. Жеванный Рукав... то есть, простите, капитан Френц Эйварт... уже рассказал мне все, что знал. Не думаю, что вы смогли бы добавить что-то новое, даже если бы мне вздумалось допрашивать вас под пытками.
Разведчик выругался, а потом негромко процедил:
– Я всегда говорил, что нельзя доверять лишних подробностей инсарцу.
Ольгер прищурился.
– Вы думаете?.. А по-моему, подданство Эйварта значит гораздо меньше, чем его характер. Ваши командиры сделали ошибку, полагаясь на такого человека. Хотя это было почти неизбежно.
– Почему же?
– Вам ведь нужен был предатель, который способен был продаться Белгмару со всеми потрохами. Так кого вы, собственно, рассчитывали получить? Годвина Ториса?..
"Дриер" поморщился - а потом нехотя кивнул.
– Может быть, вы и правы, капитан. Хотя, конечно, это очень странная беседа для допроса.
– Вы желаете вернуться к более насущным темам? Хорошо. Скажите, как погиб полковник Торис?
– Я его убил, - бесстрастно сказал "Дриер".
– Полковник вызвал к себе капитана Эйварта и начал говорить о том, что ему знать не полагалось. Дело приняло слишком серьезный оборот, чтобы я мог позволить себе колебаться, так что я подкрался к нему сзади и прикончил Ториса одним ударом. Думаю, он умер раньше, чем успел что-то сообразить.
Пленник помолчал, как будто ожидая от Хенрика какого-нибудь вопроса или замечания, но ройт молчал, глядя на догорающую на столе свечу.
– Если бы у меня был выбор, я бы предпочел убить полковника как-то иначе, - сказал пленник. Ройту показалось, что он в первый раз с начала их беседы почувствовал себя не в своей тарелке.
– Но мне нужно было позаботиться о том, чтобы эту смерть можно было выдать за несчастный случай... Я знаю, что вы были его другом и хотели отомстить его убийце. В других обстоятельствах я предложил бы вам поединок. Но теперь вы сможете получить удовлетворение и так - когда меня повесят.
Ольгер покачал головой. Странное дело - мысль о том, что этот человек убил Годвина Ториса, почему-то не вызывала в нем ненависти. Вот Дергунчик - да, его он ненавидел всеми фибрами души. А белг - всего лишь враг. Он не учился вместе с Годвином в кадетском корпусе...
– Если позволите, я бы тоже хотел задать один вопрос, - заметил арестант, нарушив затянувшуюся паузу.
– Скажите, как давно вы догадались, что я белг?
Ольгер все еще размышлял о Годвине с Дергунчиком, поэтому не сразу понял, о чем его спрашивает "Дриер".
– Ах, это... В первые же дни после приезда в Браэннворн. Я с самого начала держал вас на подозрении.
Разведчик озадаченно нахмурился.
– В самом деле?.. Что же меня подвело?
– Сущая мелочь. Вы прекрасно говорите по-инсарски, но у вас столичный выговор и чересчур хорошее
– Отец.
– Вот как?
– невольно удивился Ольгер - Он, должно быть, был уже не молод, когда покидал страну?
– В общем-то, да. Ему было под шестьдесят. Он не ушел в отставку только потому, что ему отводили важную роль в мятеже против Тео. А в столице у него была жена и двое взрослых дочерей. Кстати сказать, когда отцу пришлось бежать, жена явилась к Теодору вместе с дочерьми и их мужьями, и они стали наперебой доказывать, что не запятнаны изменой. Им это удалось, и они сохранили за собой фамильные владения. А отец оказался в чужой стране с десятком серебряных монет в кармане. Он написал старым друзьям, прося их оказать ему какую-нибудь помощь, но ни один из них не решился ответить на его письмо. А теперь скажите, капитан - кто кого предал? Мой отец - свою родину, или наоборот?..
Хенрик задумчиво кивнул.
– Я понял вас.
Белг насмешливо скривил губы.
– Это не ответ.
– Это единственный ответ, который я могу вам дать. Я не хочу сказать, что вы не правы. У вас есть причины презирать этих людей, предавших вашего отца. А поскольку все они были инсарцами, то вполне очевидно, что вы презираете Инсар. Но я служу своей стране и думаю, что люди здесь не хуже и не лучше, чем в Белгмаре или, скажем, в Сельне. Разница только в том, что Тео показал нам, на что мы способны и как низко можем пасть. А остальные до сих пор считают себя безупречными.
– Забавно, - протянул разведчик.
– Никогда не думал, что инсарцы даже в собственном позоре могут отыскать очередное доказательство величия своей страны.
Ольгер задумчиво покачал головой.
– Боюсь, что вы неверно меня поняли. Впрочем, неважно.
"Дриер" с заметным раздражением повел затекшими плечами.
– Когда меня казнят?
– осведомился он.
– Завтра, как только рассветет, - ответил Ольгер. И, немного поразмыслив, сказал.
– Насколько мне известно, в Белгмаре повешенье считается очень позорной смертью. Может быть, вы предпочтете быть расстрелянным?..
Белг вопросительно взглянул на Хенрика.
– Смотря что вы потребуете взамен, - осторожно сказал он.
– Если вы хотите, чтобы я ответил на еще какие-то вопросы о полковнике, мы, может, и столкуемся. Но если вас интересует что-нибудь другое - лучше не трудитесь.
Ольгер поднялся на ноги. Конечно, в подозрениях разведчика не было ничего особенного, но Хенрику все равно сделалось тошно.
– Вы ошибаетесь. Я не пытаюсь с вами торговаться. Просто я несколько лет провел в вашей стране и обратил внимание на то, что у вас вешают только за самые позорящие преступления - а тех, кто умер такой смертью, не хоронят на обычных кладбищах. Вот мне и пришло в голову, что вы, возможно, предпочтете пулю. Впрочем, вы, возможно, выше таких предрассудков. Доброй ночи... На рассвете я пришлю сюда солдат.