Белый обелиск

Рэйда Линн

– Могу я что-то сделать?
– спросил Маркус деловито.

– Пока нет... наверное, - пожал плечами Ольгер.
– Вообще-то план Дергунчика совсем не так хорош, как ему кажется. Эйварт хороший интриган, но исключительно паршивый командир. Он радуется, что придумал способ удержать меня в пределах Браэннворна, но совсем не беспокоится о том, что думают его солдаты. Жеванный Рукав и раньше не имел особого авторитета у своих людей, а уж теперь-то и подавно. Офицер, который так легко переложил все свои обязанности на другого, очень скоро перестает восприниматься как командир. Впрочем, я вызвал вас сюда не для того,

чтобы обсудить личные качества Дергунчика... Скажите, Маркус: вы уже пришли к какому-нибудь выводу по поводу того, как умер Годвин?

– Да, капитан. Я думаю, что Годвина убили в крепости, а уж после этого отнесли тело в лес, чтобы изобразить несчастный случай.

– Рад, что мы пришли к одним и тем же выводам - это доказывает, что они наверняка верны.

– Значит, вы тоже думаете, что полковника убили здесь?

– Вне всякого сомнения. Я еще в первые дни после приезда в Браэнворн пришел на местную конюшню, посмотрел на вороную шестилетку Годвина и побеседовал с людьми, которые поставлены смотреть за лошадьми. Никто, естественно, не удивился, что я потрясен этой историей и хочу узнать подробности. Так вот - никто не может вспомнить, как полковник уезжал из крепости. В свое оправдание они говорят, что Годвин ездил на свои прогулки очень рано и обычно сам седлал себе коня, но все-таки это довольно странно, согласитесь. На конюшне постоянно ночует кто-нибудь из слуг, но на сей раз ни один из них не проснулся. Значит, либо Годвин прокрался туда, как мышь - что на него не слишком-то похоже - либо лошадь выводил кто-то другой.

– Этот "другой" довольно сильно рисковал. Представьте, что его застали бы на месте преступления. Хорошенькое дело: рано утром потихоньку выводить из денника чужую лошадь, да еще и лучшую из всех, какие есть в этой конюшне!.. Малого бы точно приняли за конокрада. И в любом случае, изобразить естественную смерть полковника после такого стало бы значительно сложнее.

– Да, конечно, риск большой. Но если наш убийца - тот, о ком я думаю, то нервы у него поистине железные. Все обстоятельства этого дела говорят о том, что устранение полковника было вынужденным и не продуманным, так что убийцам пришлось придумывать план буквально на ходу. А заодно примите во внимание, что убить ройта Ториса, да еще так ловко, с одного удара - тоже задачка не из легких. Тот, кто это сделал - без сомнения, очень опасный и невероятно хладнокровный человек.

– Вы говорите так, как будто бы уже кого-нибудь подозреваете.

– Да. Ильса Дриера.

– Почему именно его?

– Хотя бы потому, что он не "Ильс" и уж тем более не "Дриер".

Писарь вопросительно приподнял бровь.

– То есть как? Вы его знаете?..

– Нет, вы меня неверно поняли, - покачал головой ройт Ольгер.
– Я никогда не видел его до приезда в Браэннворн. Но я провел достаточно времени среди солдат, и успел убедиться в том, что этот псевдо-Дриер - чистокровный белг. Готов поспорить, что еще и офицер в придачу.

Более экспрессивный человек на месте Маркуса издал бы какое-нибудь удивленное восклицание или хотя бы охнул. Но мейстер Кедеш молча поразмыслил над словами Ольгера, а через несколько секунд сказал:

– Он очень чисто говорит по-нашему. Я никогда не заподозрил бы, что он из Белгмара. То есть... не то чтобы я вам не верил, ройт. Но вы-то до конца убеждены, что

не ошиблись?

– Абсолютно, мейстер. Я ведь сам - примерно то же самое, что он. Я очень чисто говорю по-белгски... и не раз бывал в Белгмаре в качестве разведчика. Так вот, этот лже-Дриер - самый натуральный белг, за это я готов ручаться своей жизнью.

– Да, правда. Я совсем забыл о вашем прошлом, ройт. Прошу простить, что заподозрил вас в ошибке. Но, сказать по правде, я бы предпочел, чтобы вы все-таки ошиблись. Потому что, если белгский разведчик убивает ройта Годвина, а Эйварт в курсе дела... кстати, как вы думаете, Эйварт в курсе?

– Девять против одного, что да, - мрачно сказал ройт Ольгер.
– Конечно, остается вариант, что он попросту перетрусил и пустил все на самотек, но лично я в это не верю.

Марк вздохнул.

– К сожалению, я тоже. Ну так вот, если Френц Эйварт в курсе, и при этом покрывает белга, значит...

– Да. Дергунчика купили с потрохами. Полагаю, даже с ведома какой-то сволочи в столице.

– Но... зачем?

– Вторжение в Фергану, - резко сказал Ольгер.
– Летом по долине Ста Озер большой отряд не проведешь, а до начала ледохода - запросто.

– А Эйварт, значит, должен сдать белгам Браэннворн?

Ольгер задумчиво потер ладонью подбородок и честно сказал:

– Сложный вопрос... Если эта интрига действительно начинается в столице, то от Эйварта вообще мало что зависит. Новая война может быть выгодна и для Белгмара, и для пентальеров, но захват Вороньей крепости - это уже совсем другое дело. Отобрать ее обратно будет почти невозможно, а если она останется в руках противника, то белги вообще начнут ходить в Фергану, как к себе домой. Даже если кто-нибудь из столичной знати изменяет Их Величествам, у них достаточно ума, чтобы не создавать самим себе подобный геморрой. Но я, в конце концов, могу и ошибаться. Если пентальеры ни при чем, а Эйварт сам, на свой собственный страх и риск, вступил в переговоры с белгами...

– Кишка тонка, - возразил Маркус хмуро.

– Вероятно, - согласился ройт.
– Но совершенно исключать подобную возможность я бы все-таки не стал. Знаете, что нам нужно, Маркус?..

– Что же?

– Ознакомиться с бумагами Дергунчика. Подозреваю, там найдется что-то интересное.

– Даже если так, мы до них ни за что не доберемся.

– Предоставьте это мне, - самоуверенно сказал ройт Ольгер.
– Дергунчик как раз пригласил меня распить бутылочку-другую и поговорить о старых добрых временах. На редкость мило с его стороны, вы не находите?..

Ройт мрачно рассмеялся. Марк смотрел на него, как на сумасшедшего.

– Вы согласились?

– Разумеется. Я ведь вам уже сказал, что мне нужны его бумаги.

– Простите, но это какое-то мальчишество. Вы что, надеетесь, что вам удастся напоить вашего собутыльника до бессознательного состояния, а потом поискать бумаги в его комнате?

– Ничего подобного. Я думаю, что ради нашей старой дружбы Френц отдаст их добровольно.

Марк нахмурился.

– Вы собираетесь угрожать капитану Эйварту? Это плохая мысль. У вас нет ни малейших доказательств всех этих идей по поводу его измены. Уверен, что он понимает это так же хорошо, как мы. Ну и зачем ему по доброй воле признаваться в преступлении, за которое его неминуемо повесят?