Белый джаз
Шрифт:
– Возможно, вы и правы. Подождите, я принесу вам кофе.
И вышел. На кухне послышалась возня – я схватил ленту и рванул ее.
Так и есть – код сейфа: 34L – 16R – 31L. Стереотипное мышление – почти у каждого богатого олуха вот так же на стуле это дело и написано. Я приклеил ленту на место и оглядел интерьер: холодная и богато обставленная комната.
Вернулся Эксли с подносом кофе. Я налил себе чашку – для вида.
– Вы дали мне дело Кафесьянов, чтобы я стал наживкой для Дадли?
– Да. Он уже выходил с вами на связь?
– Опосредованно, и я ему ответил,
– И обзавелся компроматом на вас – в виде того самого фильма, о котором вы только что мне рассказали.
ПОЖАЛУЙСТА, НЕ УБИВАЙ МЕНЯ.
– Говорите по существу. Дадли и Кафесьяны.
Он сел. «Само ограбление – случайное совпадение, я просто сыграл на том моменте, что Дэн Уилхайт послал разбираться с Джеем-Си именно вас. Я подозреваю, что это ограбление и убийства Херриков, которые, безусловно, взаимосвязаны, как-то связаны с Дадли. Вот что: после возобновления дела „Ночной совы" я много расспрашивал отставных сотрудников полиции про Дадли. И выяснил, что именно он, а вовсе не шеф Хорралл, положил начало сотрудничеству Кафесьянов с полицией Лос-Анджелеса двадцать с лишним лет назад. И именно он предложил эту схему: контролируемая торговля наркотиками в обмен на некоторую помощь в установлении „порядка" в южной части города и добычу информации для Полицейского управления, и, разумеется, много позже, начал носиться с идеей „контролируемой" преступности в целом».
– А что там про Филиппа Херрика?
– Ваш рассказ о совместном владении собственностью – мое первое доказательство того, что Херрик и Смит были связаны лично. Видите ли, я просто хотел отвлечь внимание Дадли. Я знал, что он что-то замышляет в Южном Централе, как знал и то, что он втихаря получает на лапу от Джея-Си Кафесьяна. Я хотел расшевелить осиное гнездо этой семейки и надеялся, что ваша репутация привлечет к вам внимание Дадли.
– И тогда вы сможете манипулировать мной.
– Да.
Занималась заря – заря моего последнего дня на свободе. «Я сжег бумаги Джуниора. Там были записки, копии чеков, выписанных вами на имя тех самых журналистов, которым вы заказывали статьи про Джонни, – и все прочее».
– Мои договоренности с Дьюхеймелом были исключительно устными. Вы только что успокоили меня тем, что не осталось ни одного тому свидетельства.
– Всегда приятно знать, что ты выпутаешься.
– Вы тоже можете.
– Не стоит натягивать мою цепь. Не стоит предлагать мне покровительство, равно как пытаться отстранить от работы в отделе.
– Вы полагаете, что в вашем случае это уже не поможет?
Утренний свет – до рези в глазах. «Мой случай зовется просто – я в глубокой заднице».
– Тогда просите об одолжении. Я постараюсь сделать все, что в моих силах.
– Я попросил Нунана убрать слежку от дома Кафесьянов. Это будет сделано только на сегодня, и они, естественно, сразу же ринутся искать Ричи Херрика. Мне нужно человек шесть знающих людей в автомобилях без полицейских опознавательных знаков и с рациями,
– Полагаете, Ричи сумеет восполнить пробелы в нашем понимании истории с Дадли и Кафесьянами?
– Я уверен, что ему известно все.
Эксли протянул руку – дескать, давай пять, дружище. «Я выделю вам радиоточку в участке Ньютон-стрит. Будьте там в десять тридцать. Люди будут ждать вас там наготове и предварительно проинформированные».
Руку он не убрал – но и я не собирался пожимать ее.
– Вы так и оставите Отдел по борьбе с наркотиками? Управлению необходим козел отпущения, и он идеально подходит для этой роли.
Протянутая ладонь исчезла. «У меня есть по пухлому досье на каждого сотрудника Отдела по борьбе с наркотиками. Когда понадобится, я смогу вручить эти документы Уэллсу Нунану – хотя бы под видом примирительного дара. Мимоходом замечу, что прошлой ночью покончил с собой Дэн Уилхайт. В предсмертной записке он вкратце упомянул свои взятки, и в самое ближайшее время я оповещу об этом Нунана. Вероятно, он опасался, что всплывут на поверхность и прочие неприглядные факты его биографии, – и вам стоит иметь это в виду, если вы все же решите давать показания против Управления». Дурацкий утренний свет – ни спрятаться, ни скрыться.
– Я не намерен с этим связываться.
– Но со мной связываться вам еще придется. Я могу помочь вам удовлетворить свое любопытство касательно этих двух семейств, так что не забывайте – у нас с вами общие интересы.
Треклятый утренний свет – остался один день.
ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ
10:30 – участок Ньютон-стрит. Конференц-зал – стулья, я у микрофона.
Не спамши – всю ночь на телефоне. Правда, под утро приполз в мотель «Вагон Вилс».
Те записки в кабинках хранилища: Дадли знает, что мне все известно, Дадли знает, где я живу.
Звонки:
Гленда сообщила, что благополучно добралась до Фресно.
Пит Б. сказал, что он спрятал Чика В. и оставил Фреда Турентайна присматривать за ним. Безопасно: мое домовладение, вымышленное имя на документах – выследить невозможно. «Когда он чуток оклемается, я на него надавлю. Зуб даю, у него где-то нычка».
То есть: ограбим его и убьем.
У Уэллса Нунана – новости про Кафесьянов.
Касательно нашего уговора: слежка снята – только на сегодня. Уже подкинули фальшивку для теленовостей: «Федеральное наблюдение отменено судебным постановлением».
– Надеюсь, наши друзья подумают, что их спасли связи с Полицейским управлением, и вернутся к повсе-дневной жизни. Бог вам в помощь в этом начинании, брат Клайн. И сегодня днем, в два сорок пять, настрой радиоприемник на четвертый канал или КМПС. Уверяю, тебе понравится.
Трепло сраное.
Вошли люди Эксли и уселись на приготовленные стулья. Галстуки, пиджаки – вид этаких прожигателей жизни. Их двенадцать – двенадцать пар глаз устремлены на меня.