Белый джаз
Шрифт:
Зазвонил телефон.
– Да?
– Босс, это Ригль.
– Да?
– Послушайте, помните, вы отправляли меня следить? За складом, ну, вы еще сказали…
– Да, помню. Что-нибудь есть или просто рутина?
Обиженно: «Двенадцать часов наблюдения за добропорядочными гражданами с водительскими удостоверениями и один интересный посетитель».
– Так рассказывай.
– Так вот. Вошел какой-то человек, а через некоторое время он же выскочил обратно, и вид у него был перепуганный. Так вот, я записал номер его машины,
Слабые щелчки.
– Босс, ты…
Я положил трубку на рычаг – щелчки не прекращались.
Дик Карлайл – один из следователей, расследующих дело об ограблении мехового склада.
Дик Карлайл – партнер Майка Брюнинга.
Ноябрь 1951 года – Брюнинг замалчивает дело о краже со взломом, совершенной двумя несовершеннолетними. Понятно почему: эти несовершеннолетние – Томми К. и Ричи Херрик.
Моя папка с делом Кафесьянов – Херриков исчезла.
Прошелся по коридору до Отдела кадров. Написал на листочках-требованиях запрос на личные дела – что доступно лишь командирам подразделений.
Поймал клерка. «Майк Брюнинг, Ричард Карлайл – дайте мне их личные дела».
– Да сэр! – десять минут – содержимое не должно покидать комнаты.
Карлайл – предыдущее место работы – ничего интересного.
Брюнинг – киношный след – «Уилшир Филм Про-цессинг» – техник-проявитель – 1937—1939 годы – перед поступлением на службу в Полицейское управление.
Щелчок – тихий, пока улики косвенные.
Час ночи – обратно в Отдел по борьбе с административными правонарушениями. В голове – обрывки мыслей: Пит охраняет Чика в пустующей квартире моего домовладения Эль Сегундо.
Чик:
«Они».
Боится сказать: «Кафесьяны?»
Боится сдать их: ИХ – это кого?
Записка: «Позвонить Мег. Важно».
Пусть косвенные – мурашки по коже.
Мег сейчас у Джека – стоит попробовать. Три гудка, Джек, раздраженно: «Да?»
– Это я.
Шумовое оформление: цоканье высоких каблучков. Джек сказал: «Она здесь. Держится молодцом, ну, может, капельку нервничает».
– Уезжаете завтра?
– Да. С утра пораньше заглянем в банк, снимем наличные и получим тратту на другой банк. Потом поедем в Дель Маар, откроем новые счета и будем подыскивать квартирку. Хочешь с ней поговорить?
Цок, цок – Мег взволнованно меряет шагами пол – от каблуков собираются швы на чулках. «Нет. Попрощайся пока с ней за меня и спроси, что она собиралась мне передать».
Цок, цок – приглушенные голоса. Шаги, голос Джека: «Мег сказала, что ей удалось найти частичный след на тот дом в Линвуде».
– И?
– Она обнаружила документы оценки имущества – в архиве, что в подвале Сити-Холла. Датированный тридцать седьмым годом документ, извещающий, что совладельцами дома 4980 по Спиндрифт являются Филипп Херрик и некий Дадли Л. Смит. Слушай, неужели это тот самый Дадли Смит?
Потные ладони – я уронил трубку на аппарат. Так вот как это называется: Эд Эксли против Дадли Смита.
ГЛАВА
Номера телефонов на моем столе – куда звонить в экстренных случаях. «Шеф следователей», домашний номер – набираю.
Эксли, час ночи – тревожно: «Да? Кто это?»
– Это Клайн. Я только что выяснил, что вы копаете под Дадли Смита.
– Приезжайте сейчас. Мой адрес – Саут-МакКадден, дом 432.
Обнесенный решеткой тюдоровский особняк – свет горит, дверь распахнута. Я вошел без приглашения.
Безупречная, точно сошедшая со страниц каталогов мебельного магазина, гостиная. Эксли – в костюме и аккуратно повязанном галстуке – это в два-то часа ночи, ё-моё.
– Откуда вы узнали?
– Я получил разрешение за вашей спиной и вскрыл-таки банковские ячейки Джуниора. Там содержались доказательства того, что это вы манипулируете Дьюхеймелом, а потом Рубен Руис заполнил пробелы в моем понимании истории с ограблением мехового склада. Я также выяснил, что Дадли и Филипп Херрик стали совладельцами кое-какой недвижимости в 1937 году; Херрик и Джей-Си Кафесьян прибыли в Лос-Анджелес всего за несколько лет до этого, и у меня есть все основания полагать, что это Дадли Смит привел Кафесьянов в Полицейское управление Лос-Анджелеса.
Стоит себе, скрестив руки: «Продолжайте».
– Все сходится. Моя папка с делом Херриков – Кафесьянов исчезла, и личное дело Ричи в Чино тоже найти не могут. Дадли запросто мог украсть и то и другое. Он любит подыскивать себе протеже, так что вы подсунули ему Джонни Дюхеймела.
– Продолжайте.
Шокирую его: «Я убил Джонни. Дадли накачал меня наркотиками, спровоцировал и записал все на пленку. Треклятое кино существует. Полагаю, что он собирается меня для чего-то использовать».
«Шок» Эксли – одна тоненькая пульсирующая вена на шее. «Когда вы сказали мне, что Джонни мертв, я так и подумал, что это Дадли, но история с фильмом меня, признаться, удивила».
– А теперь удивите меня. Расскажите, что вы об этом думаете.
Пододвигая стулья: «Скажите, что ВЫ думаете о Дадли Смите».
– Очень умен и одержим порядком. Жесток. Пару раз мне приходило в голову, что этот человек способен на все.
– Вы даже представить себе не можете, на что именно.
Мурашки. «И?»
– И пытается взять под контроль весь лос-анджелесский рэкет. Долгие годы пытается.
– И?
– И в 1950 году в его руки попадает героин, украденный с «мирных переговоров» Микки Коэна и Джека Драгны. Он находит химика, который долгое время проводил эксперименты, пытаясь изобрести более дешевый способ производства наркотика. Дадли намеревался как продавать его с целью получения выручки, так и усмирять с его помощью негритянский криминальный элемент и затем постепенно прибрать к рукам и прочие виды оргпреступности. Абсолютной же его целью являлось создание чего-то вроде рамок для организованной преступности – иными словами, он хотел, чтобы весь уголовный элемент был сосредоточен в пределах определенных районов, в частности южного Лос-Анджелеса.