Белые тела

Робинс Джейн

– Посмотри на нее! Это все твоих рук дело… Ты уничтожишь ее!

Он ничего не говорит, он потрясен, а Тильда заставляет себя приподняться, жизнь возвращается в ее тело, она кричит на меня:

– Поверить не могу, блин! Что с тобой не так, Калли? Какого черта ты несешь? Отстань от Феликса и выметайся, прямо сейчас!

Она подходит ко мне, берет за локоть и выводит наружу, закрывая за мной дверь. Спускаясь по ступенькам, ругаю себя за такое идиотическое поведение, виню во всем недостаток сна, думая теперь, что она, может, просто переутомлена, как это бывает со всеми людьми время от времени.

Еду домой на автобусе, набирая номер Тильды пять или шесть раз по пути, пишу ей сообщения, что мне очень жаль. Но она не отвечает.

* * *

Неделю

спустя Тильда наконец отвечает на мой звонок и принимает извинения. Но говорит она коротко и по делу, без тени сочувствия, и после того, как она вешает трубку, я чувствую себя даже хуже.

Между мной, Феликсом и Тильдой все переменилось. Это происходит не одним махом, но постепенно. Феликс перестает быть таким уж энергичным. Или, вернее, он исключает меня из зоны своего влияния, фокусируясь на Тильде. Я понимаю это, когда меня больше не приглашают на Керзон-стрит, как и не зовут пойти куда-то вместе. Телефонные разговоры между нами тоже претерпевают изменения. Раньше мы болтали с Тильдой по телефону довольно часто, в конце беседы она обычно говорила: «Феликс хочет поболтать с тобой» – и он спрашивал, как у меня прошла неделя, или узнавал мое мнение по тому или иному вопросу, который они обсуждали, например, что лучше, маслины или оливки, смешной тот или иной телевизионный юморист или скорее раздражает. По мелочи. Но теперь Феликс не просит меня к телефону, и Тильда, похоже, только рада, что мы не общаемся неделями.

Порой, когда она все-таки берет трубку, все, о чем она говорит, – это Феликс. Как он водил ее на закрытый показ в художественную галерею, или в новый ресторан, или в оперу (никогда не слышала, чтобы она раньше ходила в оперу). В мае она проводит несколько недель в его квартире в Кларкенуэлле, чтобы рабочие могли начать ремонт на Керзон-стрит. Потом, в июне, они вдвоем едут в Прованс на каникулы, и Тильда совершенно пропадает – не прислала даже открытки, не отвечает на мои сообщения. Когда они возвращаются, я звоню ей и предлагаю провести вечер за фильмом, но она находит отговорки, обещает «как-нибудь, в ближайшее время», говорит, что сейчас занята, потому что Феликс переезжает к ней и они «приводят вещи в порядок». Чувствую себя, как будто она исключила меня из своего мира, и меня это пугает. На сайте controllingmen.com предупреждали, как хищники могут изолировать своих жертв от друзей и родственников, обрубив общение с ними.

В конце июня мы с Тильдой видимся мельком в кафе на Риджентс-парк, и становится совершенно понятно – что-то идет не так. Моя сестра всегда выглядела ухоженной, но сейчас она кажется истощенной и нервной. Стоило нам сесть, как я опрокинула кружку с горячим шоколадом, и пенящаяся жидкость поползла по столику к ее телефону. Это было нечаянно, всего лишь небольшая неприятность, но она выставляет все так, будто это была последняя капля, и, сказав: «Я больше не могу это терпеть», – уходит из кафе, оставляя меня вытирать за собой, ползая на четвереньках. Молоденькая официантка прибегает с бумажными салфетками.

– Вот, держите, – говорит она. – Это была Тильда Фэрроу?.. Актриса?

Через несколько минут Тильда возвращается и просит прощения.

– Извини, я такая раздражительная в последнее время. – Она падает обратно на стул, поникшая и вялая. Мне хочется сказать ей: «Что с тобой не так? Ты выглядишь больной». Но я не могу, потому что боюсь, что тогда она снова пулей вылетит отсюда. Поэтому мы обсуждаем что-то нейтральное, о том, как проходили последние выходы в свет с Феликсом, как прекрасен был домик в Провансе. Вода в бассейне, рассказывает она, была идеальной температуры, а повар готовил невероятные французские блюда. Не слишком много сливок и масла, но фрукты и овощи с местного рынка в его блюдах были просто великолепны. Французская стручковая фасоль не идет ни в какое сравнение с той, которая продается в супермаркетах «Сайнсбери». И сравнивать нельзя – у этой настоящий аромат фасоли. Она рассказывает, как будто зачитывает туристический путеводитель, а в ее голосе слышна едва заметная дрожь.

Я решаю пойти на риск.

– Дом и еда были прекрасны, а что насчет компании?

– Ты о Феликсе? Он был не менее

прекрасен. Все спланировал, наши прогулки, еду, все.

– Тебе понравилось? Не похоже на тебя, как-то мало свободы.

– Было замечательно, Калли. – Снова эта легкая дрожь в голосе, блеск в глазах, и я делаю паузу перед тем, как снова заговорить, потому что знаю, что сейчас вступлю на опасную территорию, – но я должна это сделать.

– Тебе стоит посмотреть один сайт, – говорю я. – Он называется controllingmen.com, там описано, на какие опасные знаки стоит обратить внимание, когда речь идет о мужчинах вроде Феликса. Чтобы быть предупрежденной… И в безопасности.

Вожусь с телефоном, ищу сайт, а она пьет свой кофе и рассеянно озирается вокруг, как будто ей не хочется быть здесь. Она хочет быть дома, с Феликсом. Я нахожу сайт и показываю ей.

– Я тебя умоляю… – Она прокручивает экран вниз, слишком быстро, явно не читая. – Да это же туфта для психов, ты теряешь связь с реальностью, Калли! – Затем она вдруг смягчает тон, это меня удивляет. – Я понимаю, ты думаешь, что помогаешь таким образом… Доедай свой морковный пирог, мне пора домой.

Но я еще не готова уходить и спрашиваю:

– Как вы познакомились?

– Боже, ты даже на этот счет имеешь подозрения! Поверить не могу… Нас познакомил Джейкоб Тинн, парень, который играл Макса в «Ребекке»… Не было ничего необычного… Просто вечер в Граучо.

Однако ее интонация противоречит тому, что она говорит, – голос у нее слабый и нервный, и я предпринимаю последнюю попытку.

– Пожалуйста, Тильда, позволь мне помочь… Я хочу помочь. Серьезно, посмотри этот сайт!

– Это просто смешно, Калли, – говорит она. – Прекращай вести себя так! – Она встает, бросает на меня холодный взгляд, а потом спешно покидает кафе.

Достаю ноутбук из сумки и печатаю:

Тильда кажется испуганной, неуверенной, нервной. Я рассказала ей про сайт, но она не слушает меня. Когда я говорю с ней, то делаю только хуже.

Толкаю ее все ближе к НЕМУ.

6

2000

Единственное время, когда я чувствую, что мы с сестрой похожи внутренне, – это когда мы идем плавать, чаще всего это происходит по утрам в субботу. Мама сидит на краю бассейна, ногами болтает в воде, читает книжку и время от времени проверяет, не утонули ли мы, пока я и Тильда ныряем друг другу под ноги, делаем «поплавок», достаем монетки со дна. То, как мы переплетаемся, плавая вместе, ощущается как нечто гармоничное, сказочное, несмотря на крики и плеск воды вокруг, и это такое откровение – чувствовать себя спокойно и уверенно. Обычно сестра меня затмевает, и я как будто становлюсь меньше под напором ее невероятной энергии. Но как пловец я могу с ней посоревноваться – хотя во всех остальных видах спорта я бездарна: подозреваю, у меня отличный объем легких. Под водой я могу находиться больше минуты и побеждаю Тильду, когда мы делаем стойку на голове. Кроме того, наши волосы затянуты в одинаковые белые шапочки для плавания, так что в кои-то веки не видно ее золотых волос. Я жду утро субботы так сильно, что часто начинаю думать об этом еще со среды.

Школа – это другое. Там я пытаюсь быть невидимой, что полностью противоположно поведению Тильды, которая ставит своей целью быть замеченной. Когда выбирают актеров на роль в школьной пьесе-мюзикле «Питер Пэн и Венди», она пробивается к началу очереди и играет от всего сердца, как будто она Мэри-Кейт Олсен на пробах в фильм «Двое: я и моя тень». По актерским навыкам она не лучше всех в классе, не говоря уж о школе, но она самая настойчивая, у нее самый звучный голос, в нем есть дерзость, которая даже пугает. Когда ей удается заполучить роль Питера Пэна, она хвастается тем, что ей удалось превзойти безнадежных мальчиков, и репетирует свои строки на игровой площадке во весь голос. «Мой кинжал! Горе тебе, Крюк!» Я недоумеваю. Как она может вести себя так, когда совершенно очевидно, что все ей завидуют? Казалось бы, хвастовство должно оттолкнуть окружающих, но этого не происходит. Друзья предлагают свою помощь в репетициях и фехтовании пластиковыми линейками.