Белые тела

Робинс Джейн

Около часа дня заходит Уилф, рассказывает, что закончил читать «Не говори никому», и спрашивает, могу ли я что-нибудь еще ему посоветовать. Дафна бросает: «Снова вы», – на что он просто пожал плечами и ответил, что быстро читает. Затем он говорит, что хотел бы начать что-то новое, и спрашивает, читала ли я Джона Гришэма. Он смотрит на меня почти пристально, разглядывая волосы, а потом печально переводя взгляд вдаль. Чувствую, что отвожу взгляд и смотрю куда-то на уровень его груди, а не на лицо, – меня охватывает дикое смущение. Но я стараюсь вести себя как обычно и советую ему почитать кого-нибудь из скандинавских авторов. Когда я рассказываю о «Художнике», звенит колокольчик на

двери и входит Тильда в длинном твидовом пальто, которое кажется мужским, потому что велико ей в плечах, и в мужской же фетровой шляпе. Она бы смотрелась в этом нелепо в любое время, но в такую жару она выглядит просто как умалишенная. Поскольку я занята разговором с Уилфом, она разглядывает книги, берет что-то с полки в отделе самообслуживания, хотя я не думаю, что она из тех людей, которые читают «Ешь, молись, люби». Как я и боялась, Дафна пялится на нее, не сводя глаз, как собака, увидевшая кролика, а затем встает и говорит:

– Привет, я Дафна, хозяйка этого магазина.

Тильда не улыбается, но вежливо протягивает руку и говорит: «Здравствуйте». Дафна начинает щебетать что-то высоким голосом, рассказывая, какая я замечательная работница, что всегда прихожу вовремя, активно интересуюсь книжным делом, добавляя: «Я очень привязана к Калли и всерьез забочусь о ней». Ненавижу то, как присутствие Тильды воздействует на людей: они так унижаются, чтобы впечатлить ее или показаться приятными, даже Дафна, которая вроде бы вполне уверенный в себе человек. Это типичная история – говорить обо мне покровительственным тоном и считать Тильду старшей. Но мы двойняшки. И, ох, если бы они знали, что на самом деле это я за ней присматриваю.

– Ладно, – говорю я. – Пойдем.

Я понимаю, что оставила Уилфа без конкретной рекомендации, поэтому, пробормотав извинение, забираю сумку и замечаю его несчастный вид. Он как неряшливый пес, которому сказали, что с ним не пойдут гулять. «Дафна может помочь», – говорю ему я, думая о том, что Дафна заведет разговор о Тильде, стоит нам только уйти: о том, как она была великолепна в некоторых телесериалах и как странно выглядит сейчас. И о том, что она уже давно нигде не снималась. Я просто знаю, что это будет так.

Я беру Тильду за руку и быстро веду ее к «Олбани». Это местечко всего в паре минут отсюда, в нем нет ничего особенного: обычный деревянный пол, ветхие столики, которые будут шататься, пока не подложишь подставку для пивной кружки под одну из ножек. Мы выбираем пустой стол в углу.

– Я угощаю. Что будешь?

Она окидывает взглядом бар.

– Боже, я не знаю. – Ее голос кажется утомленным, словно ни паб, ни еда в нем не отвечают ее высоким стандартам. – Ну, пусть будет какой-нибудь черничный маффин и бокал белого вина.

Странный выбор для обеда, но я не подвергаю его сомнению, а себе заказываю сэндвич с сыром и мармайтом [6] и кока-колу, затем иду обратно к столику, аккуратно удерживая все на подносе, в то время как Тильда сидит, опираясь на локоть, и настороженно озирается по сторонам. Она положила шляпу на свободный стул, но до сих пор не сняла пальто и вздрагивает от холода, взбивая прическу и зарываясь в волосы руками, и я замечаю, насколько тонкие у нее запястья, насколько бледная и потускневшая кожа. Я хочу задрать ей рукава, чтобы проверить, нет ли отметин на руках. Но не делаю этого, мне очевидно, что даже при таком худом лице и потрескавшихся губах она все еще выглядит как звезда, несмотря ни на что. У нее широко посаженные голубые глаза, которые люди находят красивыми, высокие скулы. Если не знать ее так же хорошо, как знаю я, можно подумать, что бледность придает

ей особый шик или романтичность.

6

Соленая паста, предназначенная для намазывания на хлеб (прим. пер.).

– Ну, Калли, как все?

– Уже два месяца прошло.

– Знаю. Я что-то совсем залегла на дно. Читаю всякие дурные сценарии. Ты даже не представляешь, сколько дерьма мне присылают, приходится бороться с ним практически безоружной. Это изматывает.

Я смотрю на нее с недоверием.

– Как там Феликс?

Она уставилась на маффин, а затем отвечает мне отрывисто, как будто это не разговор, а эсэмэска.

– Хорошо. Он получил какую-то нереальную премию на работе, и мы думали поехать куда-нибудь отпраздновать. Я умираю без солнца. Может быть, на Мартинику… Где никто меня не узнает.

Я даже не знаю, где находится эта Мартиника, и отмечаю про себя, что в Лондоне сейчас самый пик жары. Но не желая, чтобы разговор ушел в другую сторону, говорю:

– А почему ты больше не зовешь меня к себе? Это из-за Феликса? Ему не нравится, что мы видимся? – Ну очень «деликатно».

Сейчас она смотрит на меня и говорит почти умоляющим тоном:

– Ты знаешь… Ничего личного. Феликс простил ту твою дикую выходку, но он считает, что это вредит нашим отношениям. Правда, он ведь сейчас работает как проклятый, у него не остается сил на общение. Мы вообще никуда не выходим – ни вечеринок, ни концертов, ничего такого. По правде говоря, мы стали очень скучными. Работа, сон, работа, сон, ничего больше.

За исключением того, что она-то не работает.

– А он знает о нашей встрече сегодня?

Теперь она разламывает маффин на мелкие кусочки, а потом перемещает их по тарелке кончиком пальца.

– Нет, я не говорила ему… Да и, честно говоря, разве я должна?.. Не смотри на меня так, Калли, я просто не люблю все усложнять.

Ее телефон лежит на столе, и в этот самый момент – как по заказу – раздается звонок. Она сбрасывает, но я знаю, кто это. Проверяет. Я хочу уже перейти к делу, но нервничаю, беспокоясь, что и так зашла уже слишком далеко, прощупывая почву на тему Феликса. Если я не буду осторожна, то следующая наша встреча снова будет месяца через два… И все же не могу себя остановить.

– Я переживаю… Ты так отдалилась. И почему ты не работаешь? Тебе ведь предлагали какую-то роль в сериале «Моя кузина Рэйчел» от «Би-Би-Си», разве не так?

Она смеется.

– Да, Рэйчел. Главную роль. Но там ни до чего не договорились. Я просто трачу время на чтение сценариев, не соглашаясь на то, что мне не подходит. И несмотря на все предложения, часто все больше одни разговоры, «о, ты бы так здорово смотрелась тут или там», которые ни к чему не приводят. И да, Феликс помогает мне со сценариями, он замечательный…

– О да, с ним-то ни один сценарий никогда не будет достаточно хорош.

– Калли! Вот почему так тяжело с тобой видеться… Ты должна принять Феликса, он часть моей жизни и ею останется. Надолго. Понимаешь?

Вот теперь, несмотря на жару, я чувствую тот же озноб, который, кажется, был у Тильды. Это «надолго» наполняет меня ужасом. Некоторое время я жую свой подогретый сэндвич, думая, что мне сказать в поддержку, а главное, как сделать, чтобы это звучало обоснованно.

– Я ведь понимаю, ты мне не все рассказываешь, – начинаю я, стараясь говорить спокойно и ровно, – и просто хочу, чтобы ты знала: я разбираюсь в людях вроде Феликса и знаю, что они могут быть опасны. Поэтому, если я тебе понадоблюсь, я всегда к твоим услугам. Я позабочусь о тебе…