Белые росы

Larik-lan

По мере наступления темноты в зале собирались посетители, снаружи жизнерадостно шумели и пели гимны жители деревни, слышались здравницы и взрывы хлопушек. К счастью, здешние посетители были смирными и обошлись без песен, но и они, похоже, прониклись общим настроением, потому что налегали на глинтвейн, а не на виски, как это бывало обычно.

Катерина забрасывала апельсиновые корки и специи уже в третий котел своего ароматного варева, размышляя над тем, почему вообще колдуны празднуют Рождество, есть ли среди них крещеные и ходят ли они в церковь. В Хогсмиде она,

кстати, церкви не наблюдала, да и в Хогвартсе никто набожностью не отличался.

Снаружи весьма кстати прокатилась толпа молодежи, они обкидывались снежками и громко, дурашливо напевали местный хит “Я сварю тебе котел, полный крепкой, горячей любви”. Слегка усмехнувшись совпадению, Катя отложила половник, а дверь уже снова открылась, и на пороге появились сразу несколько знакомых лиц — веселый Флитвик и преподаватель ухода за магическими существами Сильванус Кеттлберн громко спорили в проеме, а сзади Снейп просил их не задерживаться и “проходить, черт побери, холодно же на улице”.

Одноногий Кеттлберн сразу же прохромал к столику в углу, а двое его соратников отправились к стойке. Флитвик легко забрался на стул и дружески помахал Катерине:

— Я уже получил от вас подарок, чудные носки, спасибо! Никогда не могу дождаться утра, всегда заглядываю под ёлку чуть раньше!

Он счастливо улыбался и видно было, что преподаватель чар слегка навеселе — видимо, успел разогреться за ужином в Хогвартсе или трое друзей уже успели приговорить бутылочку горячительного, пока шли в деревню.

Катя кивнула, налила три больших кружки горячего вина и Флитвик полевитировал их к столику, а чашки, сталкиваясь в воздухе, глухо позванивали. Зельевар же остался у стойки и начал настойчиво таращиться на Катерину, ничего не говоря. Игра в гляделки продлилась недолго, вскоре женщине это надоело, она нырнула под стойку и достала коробку со слегка пыльными лакричными палочками, которые лежали у Аберфорта в шкафу в качестве морилки для тараканов, не иначе. Но, как говорится, для дорогого гостя ничего не жалко. Она с почти садистским наслаждением ожидала, как Снейп будет жевать эту гадость, а тот, приподняв бровь, поинтересовался:

— Комплимент от шеф-повара?

— Клиентоориентированность, — ответила она, отворачиваясь и считая на этом свою задачу выполненной.

Профессор с нечитаемым выражением лица посмотрел на лакрицу, прихватил со стойки пепельницу и отправился к своим коллегам коротать весёлый вечер.

Вскоре к ним присоединился и Аберфорт, который, заслышав писклявый голос Флитвика, решил полюбопытствовать и успел как раз вовремя — профессор чар уже собрался залезть на стул и спеть "Желаем Вам счастливого Рождества", свято уверенный, что все в зале его поддержат. Кеттлберн ловил Флитвика за полу мантии, что получалось плохо, так как чаровник был вертким и быстрым, а у Сильвануса была всего одна рука. Снейп не вмешивался, он притаился в тени, закрывшись кружкой, но по весёлому блеску в глазах было понятно, что гадский зельевар наслаждается неловкой ситуацией, в которую угодили его сотрудники.

Аберфорт, проскользнув по залу с удивительной лёгкостью,

едва-едва задел стул, будто случайно, но Флитвик тут же потерял равновесие и сел. Сам же Дамблдор-младший тем временем пожимал руки профессорам, как ни в чем не бывало, и одновременно прикрывал полугоблина от кровожадных взглядов посетителей, раздраженных его искромётным, бурлящим весельем.

Катерина уважительно кивнула, она оценила, как патрон легко разрешил ситуацию, поэтому наполнила ещё кружку и лично отнесла Аберфорту, чтобы тот мог спокойно поболтать со старыми знакомыми, не вставая со стула.

— Мисс Лассер, Кэтрин, присоединяйтесь к нам, — радостно пригласил Флитвик, готовясь левитировать стул из-за соседнего столика. Профессору было весело, он никак не мог угомонится, поэтому хотел, чтобы как можно больше людей присоединилось к веселью. — Все-же вместе работаем, так давайте скоротаем вечерок!

Катерина спокойно отказалась и вернулась к стойке, не желая разбивать своим присутствием теплую мужскую компанию пьянчуг, а сама начала размышлять над следующей загадкой с тремя неизвестными. Если в кабаке напиваются Кеттлберн, Флитвик и Снейп, кто потащит пьяного Флитвика обратно в замок, учитывая, что Снейп — гад и отмажется, а у Кеттлберна не хватает руки и ноги?

В душе впервые зашевелились нехорошие предчувствия.

Через полчаса зельевар снова оказался у стойки, заказывая кофе и виски. Катя не стала говорить, что кофе здесь лучше не пить, так как оно проедает стенки кружек, а просто налила от души — как себе, насыпая растворимый кофе щедрой ложкой.

Снейп отхлебнул густоватый тёмно-коричневый напиток, слегка кашлянул и предпочел запить кофе алкоголем — то ли пытался перебить вкус, то ли обладал железным желудком.

— А что вы все здесь делаете, как же шикарный ужин при свечах с руководством? — Полюбопытствовала Катерина, протирая стойку от капель пива и влажных пятен.

— Мы сбежали. С вероятностью 99 к 1 директор устроил бы после ужина массовые забавы, фанты, хоровое пение, шарады и иже с ними сомнительные развлечения. Поэтому мы с Сильванусом решили прогуляться до деревни, чтобы выпить в тишине, а с нами пошел и Филиус.

— Звучит ужасно. Ваш директор — садист?

— Иногда у нас тоже возникают такие подозрения.

Профессор осмотрелся, заметил задвинутую за кувшин лакрицу, с недовольным видом вытянул палочку и принялся ее грызть.

— Зачем вы это едите? Это же гадость? — Катерина все-же не могла понять этого странного пристрастия.

— Гадость редкостная, — охотно согласился Снейп. — Я лакрицей перебиваю тягу к сигаретам, — курить бросил после развода, а желание иногда затянуться пару раз осталось. И знаете, после вашего мерзкого кофе курить хочется как-то особенно сильно.

Катерину невольно обуяла гордость за местный кофе — насколько же он должен быть плох, чтобы оставлять такое впечатление. Но говорить об этом она, конечно, не стала, а поддержала другую тему:

— После развода? По вам не скажешь, что вы можете быть примерным семьянином… или вообще каким-нибудь семьянином.