Белые росы
Шрифт:
Катя кивнула и постаралась воспроизвести события, вспоминая малейшие детали, еще с того момента, как чистила снег и решила прийти в замок.
— А после появился профессор Магорио и справился с рыцарем, на этом, собственно, и все, — завершила она свой рассказ.
— Как же вовремя появился профессор Магорио, удивительное совпадение, — никак не мог уняться Снейп, бросая подозрительные взгляды на коллегу.
— Ви не можете меня ни в чем обвиняль, профессор Снейп! Я шель обедать из своего кабиньета, после услышаль шум и поспешиль на помощь.
— Тогда почему вы так спешили стереть Лассер память — мы с коллегой Флитвиком
— Ви сами сказаль, что заклятие странный, так вот, да, он темномагический, запретный, я использоваль его в состоянии аффекта. Я не хотель, чтобы быть проблема. И посчиталь, что это самый легкий выход. Без её память я мог придумаль что-нибудь еще. И не ожидаль, что меня схватят за руку!
Голос Магорио все повышался, от волнения он начал делать в словах все больше ошибок, а после и вовсе вскочил, будто собирался тут же выбежать прочь.
— Подождите, не стоит горячиться. В конце-концов, мы сейчас говорим о другом деле. А, принимая во внимание все обстоятельства, думаю, Северус вполне может закрыть глаза на использование чего-то не совсем легального, но действенного, правда, Северус? — С нехорошей настойчивостью посмотрел на зельевара Флитвик. — В конце-концов, мы знаем, что специализация профессора Магорио — защита от темных тварей, а здесь нужны совсем другие навыки.
Снейп промолчал, будто соглашаясь, но ничего не сказал, а Катерина внезапно поняла, что профессора подозревают кого-то, но не желают делиться информацией, и преступник — вовсе не чудаковатый Магорио, у которого неожиданно оказалось в рукаве парочка непредсказуемых козырей. Она решила потерпеть немного, а после надавить на профессора чар, как на более перспективного кандидата для откровений. Вряд ли скрытный зельевар так просто расстанется со своими подозрениями, как бы ни пытался изображать из себя искреннего и открытого собеседника.
Чтобы прервать неуютное молчание, она попыталась сесть немного прямее, а после обратилась к профессору ЗОТИ:
— Доктор Магорио, благодарю вас за помощь, вы, без сомнения, спасли мне жизнь, и я безмерно благодарна.
— Можете зваль меня Маледиктус, милочька, — внезапно ответил Магорио и подмигнул ей весьма фривольно, имея все намерения приложиться к ручке женщины. Второй раз за два дня Катя ощутила шок, она тут же спрятала руки глубоко под одеяло и благодарить Магорио тут же расхотелось. Пришлось снова напоминать себе, что в школе куча странных особ и терять бдительности не стоит, особенно если это касается профессуры.
Пока разозлившийся снова Флитвик выгонял Магорио из палаты, а Снейп неприлично ржал, спрятав лицо в ладони, Катя восстановила внутреннее самообладание, чтобы не запустить в стену уткой, и осмелилась глянуть на пострадавшее плечо. Рану закрывали широкие белые бинты, в теле ощущалась слабость от потери крови, но она могла шевелить пальцами, и, зная возможности волшебной медицины, подозревала, что уже через пару дней сможет вернуться к своим обязанностям.
Вернувшись, Флитвик снова уселся на оставленный им стул и с сочувствием посмотрел на Катю:
— И снова мы должны просить у вас прощения, мисс Кэтрин. Увы, наша защита оказалась не такой эффективной, и вы снова попали в беду.
— Но вы же давали мне защитный артефакт, почему он не сработал?
Флитвик кашлянул, помялся, глянул в сторону, а после все-же пояснил:
— Он сработал. Один раз.
Катерина промолчала, но по спине полз холодный пот от осознания того, насколько близка она была от смерти. Профессора деликатно молчали, давая ей возможность справиться с переживаниями, но вскоре более эмоциональный Флитвик снова подал голос:
— Я понимаю, что вы не можете покинуть замок, и ваша жизнь все так же подвергается опасности, поэтому мы со Снейпом, Кеттлберном и ассистентом Квиррелом теперь будем помогать вам в ваших поисках, предположим, ежедневно с четырех до шести кто-то из нас будет сопровождать вас, помогая с изучением школы, а в рабочие часы вам придется держаться поближе к мистеру Филчу. Он не против, мы уже договорились.
— А что на это скажет директор Дамблдор? Он не будет против вашей затеи?
— Как он может возражать? Это же ради школы. — Флитвик улыбнулся доверительно, но эта улыбка Кате совсем не понравилась, похоже, если директор решит протестовать, его ждут большие неприятности.
Ей до сих пор было непонятно, почему эти занятые, серьезные люди тратят силы, энергию, свои таланты и магию на то, чтобы спасти ее никчемную, бесполезную жизнь, но уже ничего не могла поделать с собой, в груди ворочалось горячее, непривычное, почти болезненное ощущение благодарности, признательности, а из глаз в очередной раз потекли слезы. В Хогвартсе она плакала больше, чем за все прошедшие пять лет, она и не подозревала, что может быть такой плаксой, а еще не могла и представить, что её слезы будут вызывать у окружающих не раздражение, а участливое внимание и слова утешения.
— Ну, ну, мисс Лассер, отдыхайте, все образуется, — Флитвик быстро подошел к ней, погладил по голове и дал выпить зелье, от которого у Кати отяжелели веки и она провалилась в долгий сон без сновидений.
– -------------------
Глава 17
Иногда молчание — лучший способ вызвать кого-то на откровенность
Как и ожидалось, медведьма выпустила Катю из больницы уже на следующий день, но попросила пару дней посидеть дома, пропить зелья и дать отдых пострадавшей руке. Мистер Филч довел помощницу до ворот, но дальше она от помощи отказалась и брела домой в одиночестве, зорко осматриваясь по сторонам и пытаясь наслаждаться минутами покоя.
Ей категорически не нравилась сложившаяся ситуация — похоже, кроме нескольких коллег её затруднения никого не волновали, и всем было плевать — решит она загадку замка или погибнет тут же, так и не завершив начатое. Особенно вызывала вопросы позиция Дамблдора — директор, как это говорилось, “морозился”, глаз не казал в медицинское крыло, но все, похоже, считали, что и так нормально, будто директор, как жена Цезаря, чист, безгрешен, а его решения всегда верны и неоспоримы.
Катерине хотелось схватить “великого светлого” за бороду и хорошенько потрясти, вытаскивая из него ответы на свои вопросы, но опять же, вряд ли окружающие дрессированные маги будут рады, если с их кумиром обойдутся так грубо. Волшебники вели себя, как цирковые лошадки, глаза которых закрыты шорами, а свет поступает только от сияния и мудрости Дамблдора, который просто заслоняет собой солнышко.