Белые росы
Шрифт:
— Это часть системы безопасности школы, я не могу так просто отдать вам эти бумаги, — снова завел свою песню Дамблдор. — Вы представляете, что будет, если информация попадет в чужие руки?
— И с кем же я могу ею поделиться? У меня здесь не так, чтобы много друзей. Если вы переживаете за сохранность исторической ценности, сделайте мне копию.
Директор пристально глянул на Катерину, но она избегала его взгляда — эти холодные голубые льдышки за стеклами очков-полумесяцев заставляли неуютно ежиться.
— Я передам копии бумаг мистеру Филчу, работать с ними
— Благодарю, я постараюсь не уронить возложенного на меня доверия, — коротко ответила Катерина, стараясь максимально закруглить разговор и уйти, наконец, из этого места. Но директор все не отставал, теперь пытаясь перевести тему.
— Девочка моя, вы, наверное, скучаете по семье. Живете здесь больше месяца, столько пережили, и до сих пор никому ничего о себе не сообщили.
Катю от слова "девочка" слегка перекосило, очень хотелось схамить и ответить, что она давно не девочка, и тем более, не позволит себя называть так этому “дедуле”, но вдохнула, выдохнула и снова промолчала, мысленно нахваливая себя за сдержанность и продолжая таращиться на бардак за левым ухом директора.
Видимо, Снейп не посчитал нужным делиться с Дамблдором откровениями, которые вывалила на него Катя после общения с боггартом, и это в значительной степени радовало. Но не значило, что коварный зельевар так просто отделается и предыдущие фокусы сойдут ему с рук — хотя бы словесно, но необходимо было высказать профессору свое возмущенное "фе".
Оценив кислое выражение лица Катерины, директор наконец сжалился над ней и отпустил восвояси, позволяя наконец закончить этот неприятный разговор.
После она медленно, подчеркнуто медленно спускалась по винтовой лестнице, а после еще медленнее пробиралась с седьмого этажа на первый, где ее ждал весьма недовольный мистер Филч.
— И где вы изволили пропадать? — тут же, без приветствия, поинтересовался он, но Катя весьма загадочно подняла палец вверх и оповестила:
— Меня призывали сверху!
— Откуда сверху? — Не понял завхоз ее жеста.
— Совсем сверху, — так же загадочно ответила она.
Филч помотал головой, видимо, решил не углубляться в дебри слишком сложных материй и просто снарядил Катю очередным списком дел в стиле: “вытереть”, “подмести”, “натереть” или “помыть”.
К счастью, директор не стал затягивать и уже на следующий день весьма недовольный Филч вызвал Катерину к себе в кабинет на втором этаже и указал на стоящий у стены стол со знакомыми уже синими папками.
— Директор распорядился отдать тебе это, будешь работать здесь, и смотри, никуда бумаги не выноси, иначе хуже будет!
Катя не стала уточнять, куда уж хуже, и что завхоз собирался с ней сделать, потеряй она какую бумажку, и внимательно осмотрела свое новое рабочее место.
Кабинет школьного завхоза Хогвартса был не очень велик, у стен стояли шкафы и бюро с ящичками, в которых хранились бумаги и всяческий “неформат” и “неликвид”, конфискованный у пронырливых студиозусов. Стол самого Филча был завален бумагами, накладными,
Стол для Кати был вытащен из соседнего кабинета, на нем кроме бумаг ничего не было, как не было и стула, видимо, по должности ей сидеть не положено. Но это меньшее из зол, Катя уже знала, где может при желании взять необходимую ей мебель.
Немного поклянчив и поунижавшись для виду, Катерина добыла у завхоза писчие принадлежности, большой кусок ватмана, который прикрепила к стене добытыми из собственной сумки кнопками, а после вытащила оттуда и нужные ей инструменты, без которых ей невозможно было обойтись — линейку, рулетку, штангенциркуль, отвес, водяной уровень, — этими инструментами она привыкла пользоваться, еще когда работала на прежней работе в архитекторской конторе. Ей бы очень пригодился верный инженерный калькулятор, но в Хогвартсе электроника не работала, что было весьма печально — рассчитывать необходимое количество материалов для строительства, высчитывать градус крена или коэффициент запаса устойчивости на листе бумаги — то еще сомнительное удовольствие.
Набросав на листе бумаги примерный план первого этажа центральной башни, она отправилась делать замеры классов, стен, коридоров, но очень скоро поняла, что данные, приведенные в планах директора, очень сильно отличаются от действительности. Комнаты и коридоры школы действительно могли двигаться, но, хуже того, они менялись в размерах, как им того хотелось, разница в размерах стен иногда измерялась метрами, и пришлось думать, что же брать за точку отсчета и есть ли в этом безумном здании хоть что-то постоянное.
В таких расстроенных чувствах ей попался Флитвик, который с интересом рассмотрел инструменты на поясе у Катерины, а после, выслушав ее проблему, предложил использовать в качестве ориентира звезды — уж они точно никуда не девались, а, принимая во внимание Полярную звезду, как-то можно и север найти, и разобраться в расположении комнат.
— Кажется, будто здание дышит, но здешним обитателям, похоже, все равно, — качала головой Катерина.
— Я же говорил, оно практически живое, — согласно кивнул Флитвик. — И для нас, магов, в этом нет ничего необычного — привыкли. Это вы тут новичок, пытаетесь что-то измерять, могу только пожелать удачи.
Катя сердечно поблагодарила маленького преподавателя чар, вздохнула и отправилась ловить Аврору Синистру — профессора астрономии. Женщина не решилась пока прыгать выше головы и покорять сразу Астрономическую башню, поэтому скромно подождала профессора после обеда у Большого зала. Студенты уже привыкли к Катиной мрачноватой фигуре и не обращали на нее внимания, но Синистра удивленно вскинула тонкие изящные брови, заметив идущую к ней Катерину.
Аврора Синистра обладала холеной, породистой красотой, и Катя невольно залюбовалась этой элегантной шатенкой с длинными пальцами и тонким носом с горбинкой.