Беловодье
Шрифт:
Дом у Чудака тоже был особенный. Во-первых, забор — совершенно несолидный, ниже человеческого роста, старый, покосившийся, калиточка вообще хлипкая, и никто ее не охранял, даже охранного заклинания не было наложено.
Когда Роман постучал в дверь, ему отворила молодая супруга Чудака Эмма Эмильевна, дородная, румяная, в пестром, не по погоде легком платьице и в шлепанцах на босую ногу. И то: в доме у Чудака было тепло, даже жарко. Повсюду в горшках, кашпо и даже в консервных банках росло что-то зеленое, ползучее, пышнолистное — сразу видно, без колдовских заклинаний не обошлось. Не иначе как Слаевич недавно побывал в гостях во время своего звездного часа.
— Ах, Ромочка, вернулся! — всплеснула
— Где был, то — тайна! — Господин Вернон приложил палец к губам.
— Что-то плохо ты выглядишь. Бледнее обычного. Ничего худого, надеюсь, не случилось? Может, порча какая? В Темногорске за последний год на многих порча напала. И главное… — она понизила голос до шепота, — колдовство пошло кратенькое и худое. То есть сегодня заклинание наложат, а завтра оно уже слетает. А народу все больше за помощью приезжает. Что делать-то?
— Михаил Евгеньевич велел зайти.
— Да, да, конечно, заходи. Мишенька на кухне сидит.
— Я с ассистентом.
— И ассистент пусть заходит. А у тебя, Ромочка, с колдовством все в порядке?
— Вроде как.
— Ну и слава Богу! Слава Богу! Я в церковь хожу, свечки Николе Чудотворцу ставлю, чтобы он Мишенькиному дару помог устоять. Я и за тебя свечку ставила.
— Так я не крещеный.
— Ну и что? Я за всех молюсь.
Они прошли не в кабинет, а на кухню, где глава темногорских колдунов пил чай. Чудодей носил не только парик, но к тому же — среди колдунов случай невиданный — очки с сильнейшими диоптриями, заявляя, что плохое зрение ему нисколько не мешает и даже, напротив, помогает яснее видеть некоторые вещи. Вот и сейчас, заслышав в прихожей голоса, он криво нахлобучил на макушку парик и водрузил на тонкий хрящеватый нос очки. Опять же криво. Для встречи гостей Чудак надел новенькую полосатую пижаму.
— Роман Васильевич, ну наконец-то! А я уж и чай цейлонский заварил собственноручно, вас поджидая. И вы все нейдете.
— Ассистент мой Алексей Александрович, — представил друга Роман.
— Очень приятно. — Чудак привстал, протянул Стеновскому узкую ладонь. — Это очень даже хорошо, что у вас, Роман Васильевич, теперь ассистент. Потому что… знаете ли… время опасное. Устроили свои спешные дела?
— Раскидал помаленьку.
— Я ведь что? Не просто так вас на чай звал. Предупредить хочу. Кто-то над нашими колдунами власть хочет взять. Все уже предупреждены, кроме вас. Вот, как видите, сижу, жду. А не пришли бы — сам бы явился утречком. С Матюшей пошел бы гулять, и к вам. Дело-то нешуточное. Не склока какая-нибудь и не дебаты по вопросу, можно ли на госслужбу колдуну поступать или нельзя. — Чудак вдруг хлопнул ладонью по столу. — Вот, извольте узнать, до чего дошло! Обруч колдуну на голову надевают и в плен берут. Мне доподлинно известно, что нападений было уже как минимум три. Всех окольцевали. Потому как не отбиться — сила страшная в таком обруче. Кто за этим стоит, никому не известно. И я не ведаю. Подозревать тоже никого не подозреваю.
— И надолго в плен берут? — поинтересовался Роман.
— Сутки колдун сидит в обруче, испытывая страшнейшие боли, потом отпускают. Что тем пленением в колдовском даре нарушают, пока неизвестно. Я пытался разузнать, но без толку.
— Своевременное предупреждение, — усмехнулся Роман.
— Уже имели дело? — Чудодей вдруг сильно заволновался и едва не опрокинул чашку с чаем.
— Полчаса назад. По дороге к вам мне на голову как раз такой обруч три колдована ладили. Я сдюжил, обруч разорвал. Вот, смотрите. — Господин Вернон положил перед Чудаком осколок. — Одного нападавшего мы с собой привезли.
Чудодей с
— Сила-то ушла. Теперь не распознать, какое заклятие было наложено. Говорите, один колдован с вами?
— В машине у меня сидит. Без сознания, — сообщил Стен.
— Его осколками посекло, да еще я заклинание недвижности на него наложил, — уточнил Роман.
— Тогда попробуем узнать, кто за ними стоит. Ведите его сюда, на кухню.
Колдован уже очухался. Если бы не парализующие заклинания, он бы давно скотч разорвал и ушел. Но теперь он был как бревно — неподвижный, тяжелый, даже вдвоем на кухню к Чудодею затаскивать его было нелегко. Связанного и похожего чем-то на неуклюжий манекен пленника посадили в угол на старенький диванчик. Он привалился к подушкам и смотрел прямо перед собой. Взгляд у него был ничего не выражающий, будто обращенный внутрь.
— Вы его знаете? — спросил господин Вернон у председателя темногорского Синклита.
— Клянусь «Мастером и Маргаритой», не знаю, — заявил Чудодей. — Надо попробовать его допросить, — предложил он не слишком уверенно.
Впрочем, двум колдунам одолеть одного колдована ничего не стоило. Вот только что обозначать этим словом — «одолеть»? Уничтожить — да, пожалуйста. А вот переколдовать — вряд ли. Хозяин колдована не позволит.
Чудодей стал готовиться к сеансу — снял и парик, и очки, вытащил из шкафчика над газовой плитой растрепанную старинную книгу. Он долго листал страницы, читал, бормоча, и соловел от собственного бормотания. Чудодей был книжным колдуном в прямом смысле этого слова. Вся сила его от книг бралась. И в книги же уходила.
— Ну-с, приступим, — сообщил Михаил Евгеньевич наконец и изобразил строгость.
Роман рванул с губ пленника скотч. Колдован глазом не моргнул. Тогда господин Вернон взял чашку с остывшим чаем, поболтал немного, шепнул заклинание и выплеснул пленнику в лицо. Тот закричал, будто в чашке был кипяток. Потом замолк и вновь уставился в одну точку.
— Поддается, — сообщил Чудодей. — Но только без боли, прошу. Пытки Синклит запрещает.
Что колдован поддается, это господин Вернон тоже почувствовал. Причем очень быстро — куда быстрее, чем должен бы.
«Закольцован», — мелькнула у Романа мысль.
— Всех вас скоро к ногтю, — прохрипел колдован. — Всех. Развели кругом блядство, гады.
— И кто же нас будет прижимать к ногтю? — поинтересовался Чудодей.
— Есть кому. Пришел. Таких, как вы, постоянно надо в обруче держать, как собак бешеных.
Роман вылил воду из графина пленнику на голову.
— Твое имя…
— Мое… Сан-ня… Ку-ус…
— Кто тебя послал?
Саня беззвучно шевельнул губами.
— Кто? — Роман приложил камень перстня колдовану к щеке. — Кто?
— Он… — последовал ответ.
— Кто — он?
Колдован затрясся.
Роман повторил вопрос и сильнее вдавил перстень пленнику в щеку.
Губы колдована шевельнулись.
То, что случилось в следующий миг, было случайностью. Чудодей, чтобы лучше слышать, подался вперед. В результате обе волны колдовских посылов наложились друг на дружку и одна другую усилили.
И тут из зеленого тусклого камня вдруг брызнуло синим и белым. Да так ярко, что все невольно зажмурились. А Роман отшатнулся. Когда вновь открыл он глаза, то увидел, что от того места, где прежде касался щеки колдована перстень, бежит вверх тонкая трещинка — по скуле, к виску, по синеватой бритой коже… А вниз торопится другая трещина, соскальзывает под одежду. Колдована будто разрезало надвое. Тело вяло осело на подушки, и одна половина чуть-чуть сместилась против другой, оттого показалось, что Саня Кус состроил дерзкую рожу незадачливым колдунам. Покрывало на диване вмиг из серо-коричневого сделалось алым. Дробно застучали об пол капли.