Белое и черное
Шрифт:
— Да, сэнсэй, а вот о том деле… — Тамаэ отправила служанок и умелыми движениями начала наливать саке. — Я, правда, собиралась попозже это с вами обсудить, но все-таки… Татибана мне когда о вас звонил, велел напомнить. Сказал, что с нетерпением ждет благоприятного ответа.
— Спасибо. Я и сам думаю — почему бы и нет? Вот только сейчас у меня дел много незаконченных.
— Так решайте скорее!
— Как раз сегодня и хочу вот с этой женщиной все обсудить… Да, а между прочим, мы тут с Татибаной по телефону
— По предвыборным делам.
— Свою кандидатуру выдвигает?
— Нет, не он сам. Это — вы его знаете, наверное, — Хитоцуянаги Тадахико из префектуры Хёго, он был депутатом от партии Минминто.
— Аа, знаю. Встречал его у Татибаны в Адзабу. Так Татибана едет ему поддержку обеспечивать?
— Да. Его поддерживает нефтяная корпорация Тохо Сэкию, а Татибана, насколько я знаю, назначен в руководство штаба избирательной кампании.
— Много у него хлопот. Что ж, я от этих дел совсем далек, но по моему скромному мнению, Татибана-то справится.
— Как вы его назвали, Токкан Сёдзо? Ха-ха-ха! Но сам он считает, что избирательная кампания у Хитоцуянаги будет нелегкой. Да, кстати в связи с этим — вы знали его супругу?
— Нет. Он ведь в Кобэ живет, с его женой мне встречаться не доводилось. А что такое?
— Его жена — говорят, очень красивая женщина — два года назад перевернулась на яхте в заливе Сума и просто исчезла неизвестно куда. Ни тело, ни даже какие-нибудь останки так и не обнаружены. Так что до сих пор, как это официально называется, «факт смерти неустановлен». Поэтому, как ни печально, бедный Хитоцуянаги-сэнсэй даже не может снова жениться.
— Даа, ничего себе… — Окабэ нахмурил свои густые брови, за которые и получил прозвище Дарума-сан. — Ведь если труп не обнаружен, должно сколько-то лет пройти, чтобы человека умершим признали, так?
— Говорят, да. То ли три года, то ли пять… Татибана тоже об этом очень сожалеет. Ну раз уж такой разговор пошел, то ведь вы-то, сэнсэй, в любой момент жениться можете, правда? Так что решайтесь и идите к Татибане в помощники. Он очень, просто очень рассчитывает на вас.
— Не иначе как простак ему понадобился!
— Ну что вы такое говорите… Конечно, Татибана и сам человек деловой, энергичный, но ведь за всем не усмотришь, а вы, сэнсэй, учитель математики, уж вы-то сумеете за всем тщательно проследить. Вот почему Татибана так надеется на ваше участие. Ах да, у вас же еще есть эта девочка, кажется, Киёми? Племянница вашей покойной жены?
— Ого, Татибана-кун все знает!
— Он говорит, что девочку может взять к себе хозяйка дома в Адзабу.
— Что, Ко-тян… то есть, я хотел сказать, хозяйка Адзабу тоже это предлагает?
— А почему… — Тамаэ внезапно спохватилась. — Ах, меня же дела ждут! Сэнсэй, мы еще поговорим с вами, а сейчас прошу извинить. Госпожа,
Тамаэ исчезла, оставив гостям две пузатые бутылки саке, каждая не меньше двух го, [8] и пиво. Три бутылки.
Окабэ взглянул на все это слипающимися глазами.
— Столько и не выпить. Сираи-кун!
— Даа?
— Ты что палочки не берешь?
8
1 Го — 0,18 л.
— Но я так наелась…
— Не стоило было лапшу есть, да?
— Какой же вы противный!
— А что?
— Ну как же! Такое угощение подали, а вы про лапшу разговор завели. Я прямо вся вспыхнула от стыда.
— Сираи-кун, ты грубишь.
— Почему же?
— Той лапшой не кто-нибудь тебя угощал, а я!
— Ах да! — Она поперхнулась невольным смешком. — Простите великодушно. — И все-таки расхохоталась.
Нетрудно объяснить, почему Сумико заливалась смехом, хотя прекрасно знала, в каком доме находится: Дарума-сан полностью завоевал ее сердце.
Усевшись, как положено, она с чуть шаловливым видом взяла палочки.
— Что ж, я приступаю. Можно уже?
— Ешь! От угощения отказываться здесь неприлично будет. Саке налить?
— Нет-нет, уж лучше пиво. Пива я целый стакан выпить могу.
— Да ну? Так, глядишь, мне ничего не достанется. Ну-ка, передай сюда бутылку, я сам тебе налью.
— Послушайте, сэнсэй, — ласково заговорила Сумико, принимая из его рук свой бокал.
— Ну что?
— Я собираюсь здесь за угощением задать вам много вопросов.
— Спрашивай, что угодно. Я тебя для этого сюда и привел.
— Татибана-сан, о котором шла речь — это не Татибана Рюдзи из «Тохо Сэкию»?
— Ты тоже о нем слышала?
— Как-то раз в журнале читала. Но я не знала, что у вас с ним такие теплые отношения.
— Он женился, когда у меня жена умерла. Но с его супругой я еще не особо знаком.
— Вы сказали, что Татибана зовет вас к себе. К себе — это в «Тохо Сэкию»?
— Ну да.
— И вы отказались?
— Ммм…
— Но почему? Разве это не замечательное место?
— Потому и хвастает, меня зовет, что место это теперь замечательное.
— Так почему же вы отказываетесь? Может, считаете, что ваша нынешняя профессия, должность учителя — это и есть как раз то, ради чего стоит жить?
— Эй-эй, нечего ехидничать. Не такой уж я Дон Кихот.
— Так почему же?
Сумико, наклонив голову, смотрела ему прямо в лицо. Не красавица, но в ее манерах была такая детская наивность, такая свежесть… Разница в возрасте у них была двенадцать лет — календарный цикл.